весна-лето 1995г.
Тонтон-макуты* появились, пока я в Калифорнии правил фасад.
Марина с бухгалтерией превратились в компанию «Прома финанс». Для плотного общения с хрякинскими налоговиками, регистрировавшими компании под зонтиком Промы, «Прома финанс» арендовала в Хрякино этаж гостиницы и трудоустроила родственников туземной элиты. Марине с Леной наказали появляться в Хрякино попеременно, но ежедневно с целью рявкать на элитариев, чтоб не расслаблялись и творили бухгалтерские чудеса: платить налоги минимум миниморум*, то есть децл*, как наказывал Жорик, иначе с довольствия снимут!
В свою очередь, в «Металлснабе» на месте милой бухгалтерии возник суровый департамент: два финансиста с космическими окладами по пять тысяч долларов — Владлен Григорьевич и Сергей Павлович — и дюжина очкариков.
Жорик выцепил финансистов на секретном предприятии в Хрякинском пригороде и сманил поднимать производство. Поднималось производство элементарно
Как только намеченное к захвату ОАО передавало собственность в ЗАО, из Промы выдвигался сводный отряд очкариков и чичиных атлетов, с Жоркиной подачи называемый «тонтон-макуты». По прибытию на место они на законных основаниях вышвыривали директора из кабинета и приступали к реорганизации. Прежнее ОАО, оставшееся без активов, прекращало деятельность и объявлялось банкротом со всеми разрешенными законодательством телодвижениями.
Новые владельцы, то есть мы, переставали платить зарплату работникам, оплачивать коммунальные услуги, слать деньги поставщикам по предыдущим долгам, общаться с местной налоговой... В общем, переставали платить что-либо куда-либо вообще.
Ноль!
Вы кто такие? Ступайте мимо! Все вопросы задавайте прежним хозяевам. Если есть вопросы к нам, задавайте по месту регистрации, то есть в Элисте. Ждем, будем рады, дотур* покушаем.
Работаешь на заводе? Дружище! Тебе надо переоформить трудовые отношения с новыми владельцами. Как только оформишься, тут же начнешь получать зарплату. Надо только разобраться, а нужен ли ты заводу.
Работники устраивали демонстрации и забастовки, акционеры шумели, потрясая акциями приватизированного завода. Поставщики бурчали и рассылали кляузы в силовые органы. Налоговики и коммунальщики собирались с мыслями, выискивая на нас управу. Безрезультатно.
Управы не было. Жорик не спроста заранее общался с сотрудниками генпрокуратуры, МВД, ФСБ и Аппарата Президента на предмет локализации будущего конфликта и понимания, как щемить хвосты недовольным. В первую очередь – недовольным силовикам. Жорик оставался верен принципу: «От мелких наездов отобьёмся сами, а перед тем как отбиваться от крупных – надо знать, сколько это будет стоить и куда заносить».
Мы отсылали недовольных к обанкротившемуся ОАО. Жорик посещал поставщиков и списывал долги предприятия под ноль. Обнуление обходилось конвертом с тремя или четырьмя нулями в зависимости от суммы долга и формы собственности кредитора: государевы слуги обходились дороже. Потом Жорик катался по губернаторам и мэрам, умиротворение которых обходилось нулем больше, но мы получали карты в руки.
Силовые структуры безмолвствовали.
Забастовки купировались по схеме «Русского горизонта»: горланы и борцы за справедливость приглашались возглавить Комитет Справедливости. После создания комитета главари автоматом получали должности в ЗАО и превращались в союзников, агитировавших рабочий класс еще немного потерпеть во имя светлого будущего, в котором долги по зарплатам будут погашены... потом... возможно... не всем...
Далее наступал вексельный этап. Обнулив прежние долги, Жорик расплачивался с поставщиками векселями «Ватробанка» с дисконтом в семьдесят процентов. Объяснял, что по причине временной нехватки наличмана может расплатиться высоколиквидными ценными бумагами. Можно отбить два конца, если не бояться! Поставщики мялись, но выбора не имели. Лично пообщавшись по телефону с Вадимом и получив заверения в легальности, принимали векселя к оплате. Дождавшись даты погашения, отправлялись в Москву в «Ватробанк» и сталкивались с сюрпризом – недействительным индоссаментом*. Вместо положенного ОАО «ВатроИнвестЪ» в векселе фигурировало ООО «ВатраИнвестмент», год как обанкротившееся.
По итогу Жоркиных махинаций получалось, что полгода-год завод не имел никаких расходов кроме выдачи зарплат. Пять-шесть взяток по десятку килобаксов местным властям, блюстителям порядка, региональной прессе и комитетам за справедливость были мелочью. Московские траты считались виртуальными. По старой Жоркиной схеме часть акций ЗАО без права голоса оформлялась на очередное ТОО, учредителями которого были все те же бомжи от Вадика: Бузыкин, Зилов, Новосельцев... В ТОО открывался счет, на который Прома перечисляла двадцать процентов прибыли ЗАО*.
Пока Жорик окучивал поставщиков, Владлен Григорьевич и Сергей Павлович сводили баланс, считали маржу и точку безубыточности, прикидывали – не открыть ли клапан? Пора расплачиваться или подождать? Если расчеты показывали, что предприятие способно генерировать прибыль без кидалова, начинали общение с местными коммунальщиками и налоговиками. Рассчитывались по долгам и назначали на должность директора завода самого толкового начальника цеха с предыдущего завода. Схема родилась сама собой: как только отжали первый завод, я спросил Пашу, начальника Технического Управления и по совместительству директора Хрякинского завода: – Где искать директора, такого же толкового, как он сам?
Паша недолго думал: – Бери Славу из горячего цеха. Грамотный парень.
Слава переезжать из Хрякина в Нечерноземье отказался. Убедили на переезд двадцать пять процентов акций ЗАО, переданные в доверительное управление – пока директор, все дивиденды его. Схема оказалась жизнеспособной. Самый лучший начальник цеха мог поднять зарплату в сто раз, если представится возможность. Начальники промовских цехов испытали прилив трудового энтузиазма.
Тем временем я, Владлен и Сергей отправлялись на встречу с губернатором, где в жестких спорах высчитывали, кто за что отвечает на земле и сколько это будет стоить, чтоб в губернии не было социального взрыва, но и чтобы нам не мешали эксплуатировать пролетариев. Потом с мэрами крутил ту же тему. Далее с Севой ездил на встречу с ментами, депутатами и прочими туземцами, жаждавшими слово сказать в поддержку угнетенного класса, получить конверт и вздыхать: «Это Ельцин во всем виноват!».
Сложносочиненная конструкция, но деваться некуда.
Новый директор предприятия правил штатное расписание: кто не нужен, кто нужен и какие вакансии заполнять работниками, не развращенными советской пролетарской этикой, то есть брать вчерашних выпускников средних школ.
Нужных работников переводили в штат ЗАО, ненужным рекомендовали судиться с ОАО, в котором пылились их трудовые книжки. Востребованным сотрудникам, примерно четверти прежнего списочного состава, закрывали долги по зарплате и удваивали оклады. Таким образом фонд оплаты труда уменьшался в половину. Расходы на поставщиков после Жоркиных фокусов уменьшались в полтора раза. Прибыли быть, если губернатор оказывался вменяемым.
С невменяемыми мы не работали. С убыточными предприятиями не морочились. Попадались такие через раз: после фокусов с сокращениями и перерасчетами генерировали убытки как встарь. В этом случае дербанили индустриальный гигант в ноль: дробили цеха на участки и сдавали в аренду частникам, конторские помещения превращали в бизнес-центры, а склады – в рынки. Через полгода любое предприятие, попавшее в холдинг, либо приносило прибыль, либо превращалось в барахолку. В первом случае Владлен Григорьевич докладывал: «Санация проведена успешно!». Во втором случае Сергей Павлович рекомендовал скинуть барахолку на пике цены местным бандосам. Сева скажет кому.