13-29 декабря 1993г.

Реорганизация пошла на пользу. Недельный оборот дорос до цифры, обозначенной летом как фантастика – сто тысяч долларов.

Посмотрели на график поставок, прикинули складские запасы. Хватит до восьмого марта. Особенно много водки «Попофф». Я только-только собрался поехать в институт на семинар по микропроцессорам, как Жорик остановил: «Стоять! Куда?!! На складе армагеддон, тысяча ящиков сраной водки, девать некуда! Надо решать!»

Резонное замечание, что с водкой обделался не кто иной, как закупивший фуру адского пойла Жорик, не прокатило. Последовал совет стрелки не переводить, а решать проблему совместно и позитивно. Не ошибается тот, кто ничего не делает. А тот, кто ошибается и потом исправляет ошибки, тот молодец. И только молодцы имеют возможность заработать кучу денег. Ошибку Жорик признал словами, что отследил появление водки в фильме "Назад в Будущее". Не отследил жирный намек, что Лоррейн – конченый алкоголик и поэтому лакает денатурат! Он не искусствовед.

Резонно! Искусствоведы водкой не торгуют.

Я вернулся на рабочее место и предложил старинный способ решения купеческих проблем – скинуть цену в три раза. Авось, кто поведется на халяву. Жорик ответил, что главное правило бизнеса: неполученная прибыль есть понесенные убытки. Если не можем впарить водку по правильной цене, значит торговлей нам заниматься противопоказано.

Мой ответ был кратким и ясным: за полтора бакса не продать «Попофф» даже в розницу, не то что оптом. Ни один клиент, покупавший водку, не вернулся. Дешевле вылить денатурат в канализацию. Жорик хмыкнул, вызвал Машу, озадачил:

– Душа моя! Есть работа срочная креативная. Надо разместить рекламу вот такими огромными буквами: «Легендарная американская водка Попофф» в Москве!» везде, срочно! Сбоку присобачь какую-нибудь картинку с небоскребами. Эх-же вот-же… Вспомнил, в чем дело! Когда заказывал, на постер повелся. Цветастый, зараза! Так вот, Маша. Денег на рекламу не жалей. Размещай везде при условии, что выйдет до двадцать пятого декабря.

Когда Маша ушла, я дал прогноз:

– Ничего не продадим. Реклама бодяге не поможет.

– А ты не каркай, – ухмыльнулся Жорка. – Можем на твой «Торус» замазать, что получится. Только надо продажную цену поднять. Пусть теперь «Попофф» три доллара стоит. Скидка в двадцать пять процентов при покупке от двадцати ящиков. Э-эээ... лучше от тридцати. Вопросы есть?

– Да, есть, – вдруг опомнился я. – «Торус» кому принадлежит? Ты говорил, что дали покататься. Когда отдавать?

– Лет через пять, не раньше.

– Как это? А хозяин?

– А чего хозяин? Хозяин варежки шьет на зоне, прошения о помиловании пишет. Помнишь риелтора, который квартиру на Тургеневской впаривал?

– Помню.

– Допрыгался, болезный. Упаковали на пятерик.

– С твоей подачи?

– А то, – Жорик ухмыльнулся. – Наглый и беспринципный оказался. Так нельзя. Либо ты наглый с принципами, либо беспринципный и скромный. Должны быть тормоза! А этот совсем отмороженный. Сначала пятерку взял с Верочкиной квартиры. Потом десятку захотел. Таких надо учить. Не парься. На этом риелторе пять квартир по схематозу. Четыре вернулись хозяевам, а пятая зависла. Серьезные люди въехали. Темная история и нам копаться резона нет. А риелтору повезло. Мог в деревянный костюм нарядиться, но отделался «Торусом».

– А с нашей квартирой что? Мы за нее давно не платим.

– С какой квартирой? В которой живешь? Все нормально. Робик тебе сорокет торчит. Сидит на жопе ровно, без денег, без машины и без паспорта. На его джипе Чича рассекает, а паспорт в дело пущен.

– Какой паспорт?

– Забыл что ли? Отняли у Роберта паспорт и Путчисту передали. Мажорик теперь номинальный директор в сотне контор, через которые Путчист обнал мутит. По поводу квартиры не парься. Она уже не его.

– Наша что ли?

– И не наша, наглеть не надо. Я же говорю, если нет принципов – веди себя культурно, не высовывайся. Когда спросят по всей строгости, честно скажешь, что квартира ничья. Возникла неопределенность, серая зона, которой мы со всем уважением к закону пользуемся. И не забываем коммунальные платежи оплачивать.

– А Роберт может что-то сделать, чтоб квартиру вернуть?

– Ничего не может. Квартира оформлена на папу, который в уголовном розыске. Изъять в пользу государства нельзя, пока там прописаны прочие граждане, не преступные. Робик очень даже прописан, но торчит тебе сорокет. За все приходится платить, как это ни банально. Досталась Робику от рождения халява, пожил с кайфом двадцать лет, ничего не понял. Пришло время платить по счетам. Дачу кстати, у него тоже отобрали. Живет Робка с бабкой где-то в Зюзино. Зато в институт ездить недалеко, полчаса на рогатом

– Дачу отобрали?

– Ага. Робка мусорских к теме подключил, а те с Чичей порешали вопрос. Дача стала Чичиной по всем понятиям. Я рассказывал, ты должен помнить. Отец – дипломат, кинул через болт службу, сослуживцев и Родину. А таких нигде не любят. За ренегатов никто не впишется, ни милиция, ни бандосы. В общем, расплатился за папика. Теперь в пыли зюзинских кварталов обдумывает, что значит по-латыни «сик транзит глория мунди*».

Во дела! Я кинулся делать выводы про езду на отжатом «Торусе» и житие в отобранной квартире.

Кхм. Хозяин «Торуса» на зоне варежки шьет. Роберт в Зюзино познает, что такое сплин… Додумать не дали. В кабинет просочилась Маша, показала модуль в четверть газетного листа, доложила, что рекламные места под Новый год везде распроданы, но есть знакомый рекламщик Вова Коршунов, который может разместить что угодно и где угодно, вот прейскурант.

Маша составила смету. Бюджет кампании вылез за две тысячи долларов, которые я внес в графу «убытки».