1-12 декабря 1993г.

В начале декабря ремонт «Терема» перекинулся на второй этаж. Юра с табором мелких клиентов переместился в новый офис.

Пирамидальная структура, взятая за основу жизнедеятельности, оказалась нежизнеспособной. После дебатов с Юриком, Павлом и Костей сконструировали силосную структуру*. Есть директор – это я. Директор сидит в кабинете, думает о светлом будущем и о том, как его приблизить. Есть Управляющий с большой буквы «У», это Юрик. Управляющий общается с важными клиентами, принимает отчеты от всех начальников и составляет заказы полякам. К трем существовавшим отделам добавили еще три: мелкооптовый с руководителем Пашей, транспортно-складской с Вовкой и аналитический под началом Константина. Чем занимается мелкий опт – понятно. Вовке поставили задачу – выкупить оба два арендованных «Камаза» и гонять в хвост и гриву. Аналитиков обязали заниматься сбором данных по продажам и остаткам на складе с последующим составлением заказов на поставки.

Жорик переживал, что мы не представляем, что творится в Хрякино, типа Гена – парень хороший, но нужен контроль. Ревизия раз в полгода – это как подрочить на постер с Самантой Фокс*. С одной стороны большое дело сделал, с другой – наглядную агитацию попачкал. Надо заниматься контролем всерьез.

Последнее решение: пустующий кабинет номер двадцать один сдать в аренду информационно-рекламному агентству «ИРАМС». Директорствовать назначили Марию Сергееву. Никакого отношения к «Прома импэкс» она не имела. Вывели Машу из-под опеки Кирилла, и назначили директором с долей 50 процентов прибыли. Заслужила.

Сотрудники реорганизацию приняли без интереса. Обязанности не изменились, зарплаты прежние. Изменения в должностной сетке без повышения оклада – пустые игрища. Появился единый для всех начальник Юра, на которого я перемкнул свои вопросы, и всё.

Я с Юриком уединился в кабинете, расписал новые обязанности. Закончил сообщением, что зарплата будет фиксированная, такая же как у Кости, ровно двести пятьдесят долларов в неделю и бонус по итогам года. Итого гарантированный штуцер в месяц, колоссальные бабки. Юрик от радости со стула падать не стал, в Калязинском иногда больше выходило.

Я поинтересовался, что с учебой. Юрец ответил: «Жопа». Он учился на кафедре, где к прогульщикам относились жестко. Вопрос об отчислении пока не вставал, но следовало показываться перед преподавателями на регулярной основе, а не так, как сейчас.

Мы прикинули, по каким дням и в какое время Юрик может отсутствовать на рабочем месте, при условии, что я смогу подменить. Потом вспомнили о других мифистах. Позвали в кабинет, устроили мозговой штурм – кому в какой день ходить в институт и кто кого при этом будет подменять на рабочем месте.

График нарисовали быстро. Потом посидели, поболтали, обмыли Юркину должность и воодушевленные перспективами отправились по домам.