август 1994 года

В середине августа Жорик озадачил:

– Кончай сиськи мять. Давай глянем, что с персоналом. Есть уроды как Кислов?

Я вспомнил менеджера, которому весной доверили фуру с пылесосами после Чичиного гоп-стопа. Кислов скинул хабар за неделю и получил должность «Начальник отдела бытовой вакуумной техники». В начале лета свалил из «Промы» и вместе с бывшим ватрушкинским бухгалтером зарегистрировал контору. Торговали пылесосами не за триста долларов зарплаты, а за пять тысяч долларов ежемесячной прибыли.

Своеим существованием портили наши продажи пылесосов  в ноль! При этом, подонки эдакие, не постеснялись взять кредит у Вадима и просрочили позавчера платеж.

Жорик хлопнул ладошками по столу:

– Так! Надо Чичу отвлекать от войны со спортсменами! Он уже с ореховскими закусился, нам такого не надо! Пусть делом займется, а то перестреляют друг друга за просто так. Через два часа совещание, решаем по жесткачу! 

Провели совещание в узком кругу: Жорик, я и посланец от Чичи, сухой мужчина, спокойный и внимательный. Постановили: чичины атлеты выезжают на склад к Кислову и выносят всё подчистую, ссылаясь на задолженность по кредиту. Беспредел избегают, в случае появления ментов вызывают юристов, которые у Вадика на низком старте.

Атлеты наказ выполнили: никого не покалечили, содержимое склада переместили в Хрякино.

Что удумал Жорик? Зачем ему такие, как Кислов? Да и сколько их? Текучка на менеджерском уровне «Промы» была сумасшедшая.

Жорик развивал тему: 

– Давай разбираться с бывшими. У нас зарплата выше рынке, просто так не уходят!

Сели в Жоркином кабинете со списком уволившихся, перезвонили аксакалам «Промы», поинтересовались покупателями, исчезнувшими вслед за бывшими менеджерами. Нашли пять фамилий на внесение в черный список. Пройдя в «Проме» курсы продавана, ребята свалили на вольные хлеба с клиентами «Промы».

Жорик возбудился:

– Понятно, как конкуренты плодятся. Мы сами свиней выращиваем! Пестуем-лелеем, к корыту подталкиваем, подкармливаем-раскармливаем, а они норовят в корыто насрать. Ничего! Чича научит их гигиене бизнеса. Возмездие будет суровым и болезненным. Но это не главное. Главное, что неотвратимым!

– А по-другому можно решить? – засомневался я.

– Нет! – отрезал Жора.

Заметив, как я поморщился, пояснил:

– Смотри. Ты вложился в товар, дал рекламу, привлек покупателей. Это твои расходы. Свинята, не вложив ни копейки, получили канал сбыта и теперь у них одна забота – разжиться таким же товаром и перепродать. Никаких трат! А ты четыре раза теряешь деньги!

– Откуда четыре?

– Считай. Первый раз, когда вкладывался в товар и рисковал. Второй – когда твой клиент ушел. Упущенная выгода – это прямые убытки. Третий: свинята где-то берут товар. Надо полагать, у твоих поставщиков. Поставщики, наблюдая ажиотаж, поднимают цены – это тоже твои убытки. Четвертое – у тебя какие расходы на «Прому»?

– Полтинник.

– А у них никаких расходов кроме аренды склада, потому что сидят дома на телефоне. Значит, ты опять в минусе. Как бороться с четырехкратной несправедливостью?

– Не знаю.

– Я знаю. Если хотят конкурировать с тобой, пусть волокут такие же расходы. Дают рекламу, ищут клиентов, завозят, растаможивают, нанимают охрану и сажают на шею чичину команду. Кстати, можем поделиться атлетами за мзду. К-хм, хорошая идея, надо обдумать...

Рациональное зерно в Жориных суждениях имелось.

Мы накатили по коньяку, вызвали Карабаса и отправили в «Терем», чтобы передал свинячий список Чиче с указанием выносить склады подчистую. В случае проблем предъявлять вадимовских юристов с документами. Завтра с утра Костя с Севой нарисуют официальные бумажки, в которых бывшие сотрудники натурально похитили в Проме товар и теперь торгуют ворованным. Пора возбуждать уголовку! Сева был рад коррумпировать братьев по разуму ментов, чтобы те завели дело и тут же закрыли, как раскрытое.

Карабас уехал. Жорик плеснул в фужер добавки, но не допил. Вскочил и с воплем «Эврика*! Новая веха!» умчался прочь.

Наутро Жора приказал Маше разместить везде, где можно, рекламный модуль с текстом: «Кредиты для ТОО на развитие. Быстро! Недорого! Конфиденциально!»

14 сентября 1994 года
вторник

После юбилейной пьянки – год с открытия! – устроили мозговой штурм. Руководство торгового дома – я, Костик и Юра – засело в кабинете, рисуя стратегические квадратики с тактическими стрелочками.

Прежняя схема работы напоминала муравейник. Полсотни менеджеров, занимавшихся всем на свете, управлению не поддавались. Куда чего и как торговали – непонятно. Как мотивировать на рост продаж – загадка. Второй момент: Вадик заверил, что в любое время дня и ночи может предоставить беcпроцентный кредит на любую сумму, указанную в долларах, хоть миллион, но безналичными рублями по курсу покупки в ватрушкином обменнике. Условие одно – вернуть кредит через месяц наличкой по курсу продажи там же.

Надо брать*!

Промовская вольница, в которой менеджер направления отвечал за товар на складе и не парился, кончилась! Поставили задачу: если товара на складе нет, закупаться по безналу в Москве и продавать в регионы за наличку. Памятуя о разросшейся Чичиной бригаде, готовой шнырять не только по московским рынкам, но и по всей стране, разрешили сдавать товар на реализацию, но чуть дороже. Оплачивать атлетам проезд, размещать в гостиницах и коррумпировать тамошних ментов, чтоб не сильно возбуждались – стоило денег и следовало учесть в себестоимости.

Ух!

Завертелось региональное направление, сначала со скрипом, потом задорно и в итоге ажиотажно. Кому-то из московских оптовиков нужно отдавать кредит, кому-то закупаться новым товаром и скидывать старый, а кому-то улучшать статистику и повышать кэш-флоу*.

Все знали, что «Прома» выкупит любой ширпотреб со скидкой в 10 процентов акцептованной платежкой*. В регионах – наоборот. Как только возникал дефицит, тут же ехали в «Прому». Расплатиться можно через месяц наличкой, единственным платежным средством в регионах, боявшихся безнала как черт ладана со времен чеченских авизо*.

Ассортимент расширялся с Чичиной поддержкой: хлынуло цунами товаров, отобранных у должников. Чича подписался служить коллектором в десятке посторонних банков и норовил подсунуть промышленное оборудование, от которого я отбрыкивался, пока не получил от Жоры наказ:

– В Хрякино завод простаивает. Надо оживлять. Все годное, что Чича пригоняет на производственную тему, налаживай и запускай!

Пришлось на бегу создавать Техническое Управление, которое возглавил Павел, полгода назад уволившийся, наевшийся вольных хлебов и вернувшийся. Он все лето мотался в Польшу: туда возил утюги и бинокли, обратно спортивные костюмы.

С помощью хрякинских мастеров, вызванных из годичного отпуска, Паша установил и наладил разливочную линию, выковырянную за долги чичиными атлетами. «Прома Импекс» приступил к производству «Прома-колы», лучшему дополнению к виски «Джоннисон*», хиту продаж, который гнали из Польши фурами второй год.

К весне в Хрякино скрежетали четыре производства. В одном цехе разливали колу, в другом разместили установки для разлива по канистрам моторного и трансмиссионного масел из цистерн, полученных на шару от Чичи. Ему девать их некуда: либо в Яузу сливать, либо нам отдавать за спасибо. Железнодорожные пути у завода имелись, стоянка под цистерны тоже. Канистры штамповали в соседнем цехе, где наладили термопластавтомат, вывезенный с белорусского завода, непонятным образом задолжавшего «Ватрушке». Белорусский металлолом оживили за две недели. В третьем цехе организовали печать этикеток на убитом «Ромайоре*», изъятом за невозврат кредита в дальнем Подмосковье. Машина справлялась с печатью в одну краску, достаточной для производства элегантных черно-зеленых этикеток «Kastroil». Печатали черной краской на зеленой бумаге. Когда случались перебои с зеленой бумагой, печатали на какой получится – красной, оранжевой, желтой... Главное, чтоб не белой, потому что колхоз получался. Менеджеры объясняли покупателям, что красная этикетка означает «спорт», желтая – «триал», розовая – «люкс», а голубая – «зимний стандарт». Несмотря на то, что канистры заполнялись бодягой из двух цистерн, в отделе автозапчастей возник обширный ассортимент разнообразных масел на все режимы езды и любой выверт погоды.