В середине 1990-х годов понятие кэшфлоу (денежный поток) в России имело особое значение. Страна переживала переход от плановой экономики к рыночной, сопровождавшийся гиперинфляцией, бартером, задержками зарплат и массовыми неплатежами. В таких условиях контроль над движением денег становился вопросом выживания для бизнеса.
Кэшфлоу — это разница между денежными поступлениями и выплатами компании за определенный период. В стабильной экономике он отражает эффективность бизнеса, но в России 1990-х его роль была иной:
Классическая структура кэшфлоу (операционный, инвестиционный, финансовый) в России 1990-х работала с искажениями:
В 1996 году, после пика гиперинфляции (131% в 1995-м), бизнес осознал: бухгалтерская прибыль — абстракция, а важно лишь движение денег. Примеры:
Контроль над денежными потоками стал причиной войн:
К 1996 году cash flow management в России свелся к простой формуле: любой ценой обеспечить поступления в валюте, минимизировать рублевые остатки (из-за инфляции) и избегать налогов. Это была эпоха, когда формальные финансовые показатели уступили место жесткой денежной реальности.
Упоминание в романе о том, как региональные предприятия «боялись безнала как черт ладана со времен чеченских авизо», отсылает к одной из самых масштабных финансовых афер в истории России, нанесшей колоссальный ущерб банковской системе страны.
Авизо — это банковский документ, уведомляющий о совершении операции по счету. Кредитовое авизо означает зачисление средств на счет, дебетовое — списание. В начале 1990-х годов авизо использовались для межбанковских расчетов и представляли собой обычные бумажные документы без серьезной системы защиты.
Возможность проведения масштабных афер появилась в период реструктуризации банковской системы, когда создавались расчетно-кассовые центры (РКЦ) Центрального банка России. Парламентская комиссия позднее критиковала ЦБ за то, что организованная им структура РКЦ «разорвала связь между реальным отправителем денег и их получателем, создав своеобразную черную дыру».
Банковская система советского образца оказалась абсолютно не готова к такой элементарной, но эффективной махинации. Клиринг в банках проводился с периодичностью в месяц, квартал или даже год, что давало мошенникам достаточно времени для обналичивания и сокрытия похищенного.
Схема была поразительно проста. Мошенники договаривались с сотрудником банка, который печатал авизо на определенную сумму и отправлял его в Центральный банк или один из специализированных банков (Промстройбанк, Соцбанк, Агропромбанк). После этого оставалось только получить деньги.
Журнал «Коммерсантъ» в 1992 году описывал типичную схему: в московское предприятие приходил «гонец» с незаполненным бланком авизо и предлагал за определенный процент от наличности перевести на банковский счет предприятия значительно большие безналичные суммы. В поле зрения чеченских «финансистов» попадали клиенты банков, которые могли оперировать крупными наличными средствами.
Бывший депутат и предприниматель Артем Тарасов вспоминал слова представителя грозненского филиала банка «Исток» Аслана Дидигова: «Мы пишем бумажку, она идет в банк. Получаем два грузовика наличных и везем их прямо домой, в Грозный».
Цифры ущерба поражают воображение. По данным газеты «Коммерсантъ», только за 1992 год из Центробанка было похищено более 600 миллиардов рублей. Пресс-релиз Главного управления ЦБ России по Москве от сентября 1995 года сообщал, что с декабря 1992 по сентябрь 1995 года в московских РКЦ было выявлено около 2900 фальшивых авизо на общую сумму более 800 миллиардов рублей.
Особенно активно фальшивые авизо использовались в Чечне. По данным МВД, за 1992-1994 годы из девяти чеченских банков поступило 485 фальшивых авизо на сумму 1 триллион рублей. Всего было возбуждено 250 уголовных дел по факту использования 2,5 тысячи фальшивых авизо на сумму более 270 миллиардов рублей.
В обналичивании похищенных сумм участвовало 892 банка и 1547 предприятий в 68 регионах России. Журнал «Огонек» отмечал, что за 1991-1992 годы в Чечню было вывезено 400 миллиардов рублей наличными: «физически эта масса денег имела такие объем и вес, что их вывозили из московских банков мешками на грузовиках — тысячами мешков».
Фальшивые авизо широко использовали чеченские организованные преступные группировки, в частности Лазанская ОПГ, а также представители режима Джохара Дудаева. Сам Дудаев позднее говорил, что он «отправлял разные бумажки, а взамен ему привозили самолеты с мешками денег».
В аналитической справке МВД от 1995 года приводились данные о национальном составе привлеченных к уголовной ответственности: из 417 человек было 99 русских, 151 чеченец и 26 ингушей. Это опровергает представление о том, что афера была исключительно «чеченской» — в ней активно участвовали представители разных национальностей.
Как отмечал журналист Юрий Щекочихин: «Да взять те же фальшивые авизовки, которые принесли России ущерб на два триллиона рублей в ценах 92-го года. Их называют "чеченскими", но, уверен, невозможно было бы провести эту операцию без российских, московских банковских структур».
С июня 1992 года Центробанк начал активную борьбу с хищениями, устанавливая более строгие правила проверки поступающих авизо и запрашивая подтверждающие документы. Был введен запрет на расчеты с учреждениями Банка Чечни.
Как вспоминал первый заместитель председателя ЦБ РФ Арнольд Войлуков: «Вначале мы каждое такое авизо передавали в следственные органы, потом они пошли таким потоком, что мы только успевали записывать данные о них. И передавали дела в милицию целыми списками».
Параллельно разрабатывались технические меры защиты. В 1992-1993 годах была внедрена криптографическая система защиты телеграфных авизо в 1800 расчетно-кассовых центрах ЦБ РФ. Использовались шифраторы «Электроника МК-85С» и специальное программное обеспечение «Криптоцентр-авизо».
В сентябре 1993 года в РКЦ Москвы была внедрена система электронно-цифровой подписи «Блиц», обеспечивающая персональную ответственность подписавшего авизо сотрудника. К концу 1993 года проблема фальшивых авизо была в основном решена.
Председатель Счетной палаты России Сергей Степашин отмечал, что «ущерб от махинаций с фальшивыми авизо эквивалентен сумме тогдашних невыплат шахтерам, предприятиям ВПК, военным, учителям». Деньги от фальшивых авизо шли не только на «респектабельную» деятельность по созданию криминализированных банков, но и на содержание «киллерских» команд, подкуп чиновников и сомнительные сделки по приобретению производственных мощностей.
По мнению экспертов, махинации с фальшивыми авизо способствовали захвату целых отраслей промышленности. В качестве примера приводится установление контроля братьев Михаила и Льва Черных к середине 1990-х годов над черной и цветной металлургией. В материалах Следственного комитета МВД отмечалось, что братья Черные расплачивались за металл деньгами, обналиченными по фальшивым авизо, на сумму более 10 миллиардов рублей.
Афера с чеченскими авизо имела долгосрочные последствия для российской экономики. Она подорвала доверие к безналичным расчетам, особенно в регионах. Многие предприятия и организации предпочитали работать исключительно с наличными деньгами, считая их более надежными.
Именно на это недоверие и ссылается автор романа, описывая ситуацию 1996 года: региональные предприятия «боялись безнала как черт ладана со времен чеченских авизо». Это недоверие сохранялось долгие годы и затрудняло развитие современной банковской системы в России.
Афера с фальшивыми авизо стала одним из символов хаотичных 1990-х годов, когда слабость государственных институтов и несовершенство правовой системы создавали благоприятную почву для масштабных финансовых махинаций. Последствия этого кризиса доверия ощущались в российской экономике еще долгие годы.
Схема, предложенная Вадимом, основывается на принципе безрискового арбитража с использованием разницы в курсах покупки и продажи валюты. Ключевая особенность: возврат кредита происходит по курсу продажи на день фактического возврата, что полностью исключает валютные риски для Вадима.
Исходные данные схемы:
Рассмотрим конкретный пример работы схемы на сумму в 100 000 долларов:
Роман получает безналичный кредит номинально на 100 000 долларов, но фактически получает рублевый эквивалент по курсу покупки Вадима:
100 000 долларов × 2100 рублей = 210 000 000 рублей
Через месяц Роман обязан вернуть кредит наличными по курсу продажи на день возврата. Если курс продажи составляет 2300 рублей за доллар:
100 000 долларов × 2300 рублей = 230 000 000 рублей
Важно: курс может измениться к моменту возврата, что влияет на итоговую сумму.
Минимальная прибыль Вадима составляет разницу между курсами при неизменном курсе:
(2300 - 2100) × 100 000 = 20 000 000 рублей
Для примера с меньшей суммой: при кредите на 1000 долларов базовая прибыль составит 200 000 рублей.
Ключевое преимущество схемы Вадима заключается в полном отсутствии валютных рисков. Поскольку возврат происходит по курсу продажи на день фактического возврата, Вадим гарантированно получает прибыль независимо от направления движения курса доллара.
Если курс продажи вырастет, например, до 2500 рублей за доллар, Вадим получит:
100 000 × 2500 = 250 000 000 рублей
Прибыль: 40 000 000 рублей
Даже если курс продажи упадет до 2200 рублей за доллар, Вадим получит:
100 000 × 2200 = 220 000 000 рублей
Прибыль: 10 000 000 рублей
Важной составляющей схемы является предоставление услуг по обналичиванию денежных средств. В 1994 году такие услуги были крайне востребованы в условиях неразвитой банковской системы и ограниченных возможностей безналичных расчетов.
Вадим предоставляет услуги по обналичиванию под 15% от суммы возврата. При курсе продажи 2300 рублей за доллар:
230 000 000 рублей × 15% = 34 500 000 рублей
Таким образом, общая прибыль Вадима от операции на 100 000 долларов при неизменном курсе составляет:
20 000 000 рублей (курсовая разница) + 34 500 000 рублей (обналичивание) = 54 500 000 рублей
Схема Вадима была особенно выгодной в условиях стремительного обесценивания рубля в 1994 году. Курс доллара демонстрировал устойчивый рост на 10-20 рублей ежедневно, что означало постоянное увеличение прибыли от каждой операции.
Например, если при выдаче кредита курс продажи составлял 2300 рублей за доллар, а через месяц вырос до 2600 рублей, то прибыль Вадима увеличивалась с 20 000 000 до 50 000 000 рублей только за счет курсовой разницы.
Кульминацией валютного кризиса 1994 года стал так называемый «чёрный вторник» — 11 октября 1994 года. Этот день ознаменовался обвальным падением курса рубля по отношению к доллару США.
За один торговый день на Московской межбанковской валютной бирже курс доллара вырос с 2833 до 3926 рублей за доллар.
Рост составил +38,58% за один день — беспрецедентный показатель для валютного рынка.
Согласно докладу специальной комиссии, расследовавшей причины валютного кризиса, основной причиной обвала стала «раскоординированность, несвоевременность, а порой и некомпетентность решений и действий федеральных органов власти».
Среди конкретных факторов, способствовавших кризису, можно выделить:
Чёрный вторник привел к серьезным кадровым изменениям в руководстве финансово-экономического блока правительства:
Уникальной особенностью чёрного вторника 1994 года стала кратковременность валютного шока. В отличие от других валютных кризисов, восстановление курса произошло относительно быстро:
11 октября: курс вырос с 2833 до 3926 рублей за доллар
14 октября: курс составил 2994 рубля за доллар
Таким образом, всего за три дня курс практически вернулся к докризисному уровню.
Быстрое восстановление курса после «красного четверга» (14 октября) показало, что кризис носил во многом спекулятивный характер и не отражал фундаментальных проблем российской экономики того периода.
Для Вадима чёрный вторник представлял исключительно положительные возможности, поскольку его схема была полностью защищена от валютных рисков:
Если возврат кредита происходил 11 октября 1994 года, и курс продажи составлял 3926 рублей за доллар, то прибыль Вадима от операции на 100 000 долларов составила бы:
Курсовая разница: (3926 - 2100) × 100 000 = 182 600 000 рублей
Обналичивание: 392 600 000 × 15% = 58 890 000 рублей
Общая прибыль: 241 490 000 рублей
Заемщик, получивший 210 000 000 рублей, был обязан вернуть 392 600 000 рублей — почти в два раза больше полученной суммы.
Это означало фактическое банкротство для большинства заемщиков, не имевших возможности покрыть такие потери.
Интересно отметить, что термин «чёрный вторник» в российском финансовом лексиконе появился не в 1994 году. Впервые это словосочетание прозвучало после обвала курса рубля 22 сентября 1992 года, когда доллар за один день вырос на 35,5 рублей — с 205,5 до 241 рубля (+17,27%).
Таким образом, чёрный вторник 1994 года стал вторым крупным валютным кризисом, получившим аналогичное название, что подчеркивает цикличность валютных кризисов в период становления российской экономики.
Схемы, подобные предложенной Вадимом, были широко распространены в 1994 году среди валютных дилеров и обменных пунктов. Их совокупный объем составлял значительную часть валютного рынка России того времени.
Массовое использование подобных схем создавало системные риски для экономики:
В 1994 году правовое регулирование валютных операций находилось в зачаточном состоянии. Это создавало широкие возможности для различных схем арбитража, но одновременно увеличивало риски для всех участников рынка.
Отсутствие четких правил и надзора позволяло операторам, подобным Вадиму, работать практически без ограничений, что способствовало развитию теневого валютного рынка.
Схема, предложенная Вадимом, представляет собой классический пример безрискового арбитража в условиях высокой волатильности российского рубля в 1994 году. Привязка возврата кредита к курсу продажи на день фактического возврата полностью исключала валютные риски для кредитора и гарантировала прибыль независимо от направления движения курса.
Чёрный вторник 11 октября 1994 года продемонстрировал, как подобные схемы могли приносить сверхприбыли в условиях валютного кризиса, но одновременно показал их разрушительное воздействие на заемщиков. События этого дня стали важным уроком для развития валютного регулирования в России и показали необходимость создания более стабильной и предсказуемой валютной системы.
Быстрое восстановление курса после чёрного вторника подтвердило спекулятивный характер многих операций того периода и показало важность эффективного государственного регулирования валютного рынка для предотвращения подобных кризисов в будущем.
При оформлении акцептованного платежного поручения происходит следующий процесс:
Оплата телефонных, телеграфных услуг, услуг почтовой связи, где требуется предварительное резервирование средств
Разовые расчеты за грузоперевозки, особенно при крупных или нестандартных поставках
Акцептованное платежное поручение оформляется на специальном бланке и содержит:
Справочная информация о технологии производства газированных напитков типа колы и особенностях виски-купажей начала 1990-х годов.
Производство газированных напитков типа колы из концентрированных сиропов было значительно выгоднее импорта готовой продукции. Основные факторы экономии: уменьшение транспортных расходов в 10-15 раз, снижение таможенных пошлин, возможность местного розлива.
Технология производства колы из сиропов основана на разведении концентрированного сиропа газированной водой в пропорции 1:5 или 1:6. Сироп содержит все вкусовые и ароматические компоненты, сахар, кислоты и консерванты. На месте производства требуется только:
Рецепт кока-колы является коммерческой тайной с 1886 года. Однако существует несколько версий рецепта, найденных в архивах. Наиболее достоверным считается рецепт из дневника создателя напитка Джона Пембертона:
В современных версиях колы экстракт листьев коки заменен на цитрат кофеина, получаемый как побочный продукт при декофеинизации кофе. Вкус и аромат достигается за счет комбинации ванили, корицы и различных эфирных масел.
Название «Джоннисон» представляет собой комбинацию двух знаменитых марок виски: ирландского «Джемисон» (Jameson) и шотландского «Джонни Уокер» (Johnnie Walker). Такое именование было типично для продукции, имитирующей известные бренды.
К 2019 году продажи превысили 8 млн ящиков в год. Принадлежит французской группе Pernod Ricard с 1988 года.
Продается в 120 странах мира. Принадлежит алкогольному гиганту Diageo.
Производство виски-имитаций в Восточной Европе основывалось на нескольких принципах:
Использовался ректификованный спирт из зерна (пшеницы, ржи, кукурузы), который разбавлялся до нужной крепости (40-43%). Для имитации выдержки добавлялись:
Для имитации вкуса настоящего виски использовались:
Качество таких имитаций значительно уступало оригинальным виски, но позволяло удовлетворить спрос на относительно недорогой "западный" алкоголь. Основные отличия:
Описанные технологии были широко распространены в странах Восточной Европы в начале 1990-х годов, когда формировался рынок западных товаров, а оригинальная продукция была недоступна большинству потребителей из-за высоких цен. Местные производители заполняли эту нишу, создавая доступные аналоги популярных брендов.
Adast Romayor — легендарная серия листовых офсетных печатных машин чешского производства, которая на протяжении более 30 лет оставалась практически неизменной и стала символом доступной полиграфии в Восточной Европе.
Производство машин Adast Romayor началось в 1960-х годах на чешском предприятии Adast. Компания разрабатывала эту модель как простую и надежную печатную машину для малых и средних типографий. Первый Romayor II выпускался с 1960 по 1965 год тиражом всего 2965 экземпляров, что делает его сегодня музейной редкостью.
Наибольшую известность получили модели Romayor 313 и 314, в которых использовались перфорированные печатные пластины. Именно эти машины стали массовыми и широко распространились по всей Восточной Европе. Производство продолжалось с небольшими изменениями до 1997 года, когда компания Adast обанкротилась.
Romayor представлял собой однокрасочную листовую офсетную машину с ручной подачей листов. Ключевой особенностью, отличавшей его от конкурентов вроде AB Dick или Ryobi, была система бокового упора толкающего типа. Это решение обеспечивало хорошее удержание листа и достаточно точное позиционирование, что было критично для качественной печати.
Конкуренты обычно устанавливали на машины начального уровня тянущий боковой упор, который хорошо работал с плотными бумагами, но создавал проблемы с тонкими листами — они могли отпружинивать от упора. Только немецкие машины Heidelberg серий KORS, KORD и GTO имели запатентованное решение толкающего упора, эффективно работавшее с тонкой бумагой.
Одной из самых сложных в настройке систем Romayor была система увлажнения. Она использовала валики, обшитые войлоком, которые требовали правильной регулировки. Соседний хромированный прижимной вал отжимал этот мокрый «носок», удаляя излишнюю влагу. Современные печатники даже не представляют, насколько сложно было отрегулировать подачу увлажнения на таких машинах.
Машина использовала перфорированные формные пластины, что накладывало серьезные ограничения на точность приводки. Фотограф, изготавливавший пластину, не имел права на ошибку при экспонировании, поскольку при печати можно было корректировать положение пластины только в продольном или поперечном направлении. Диагональная приводка была невозможна.
Romayor 313 — базовая модель с одной печатной секцией, которая стала основой для всей линейки.
Romayor 314 — усовершенствованная модель с автоматической системой подачи бумаги и улучшенной системой регистрации листов. Эта модификация стала самой распространенной и массовой.
Romayor 315 — модернизированная машина с более современными решениями, разработанная для повышения конкурентоспособности на рынке Центральной Европы. Она имела цифровой дисплей, улучшенную эргономику рабочего места печатника и соответствовала стандартам безопасности GS. На новую машину можно было установить либо классическое увлажнение типа Моллетон, либо систему Varn Kompac. Шумный чешский компрессор был заменен на европейский Becker.
Romayor 314-5 — экспериментальная пятикрасочная модификация, которая так и не была запущена в серийное производство. Это был гибрид из пяти печатных секций, составленный из однокрасочных Romayor, предназначенный для нанесения пяти красок за один проход.
Romayor работал по принципу офсетной печати — косвенного способа печати, при котором краска с печатной формы сначала переносится на промежуточную резиновую поверхность (офсетное полотно), а затем с нее — на бумагу. Этот метод обеспечивал хорошее качество печати и позволял работать с различными типами бумаги.
Процесс печати включал несколько этапов: сначала печатная форма увлажнялась водой в непечатающих областях, затем накатывалась краской, которая прилипала только к печатающим элементам. Далее изображение переносилось на офсетное полотно, а с него — на бумагу под давлением печатного цилиндра.
Как однокрасочная машина, Romayor был предназначен для печати одним цветом за один проход. Для многоцветной печати требовалось несколько прогонов с промежуточной сушкой. Машина хорошо работала с различными типами красок — от простых текстовых до более плотных, предназначенных для печати плашек и иллюстраций.
Особенности работы с различными материалами требовали от печатника определенных навыков. Тонкая бумага могла деформироваться при прохождении через машину, плотный картон требовал специальной настройки давления. Romayor мог работать с бумагой плотностью от 60 до 250 г/м².
Работа на Romayor требовала от печатника значительного мастерства. Правильная настройка баланса краска-вода была критически важна для качества печати. Избыток воды приводил к эмульгированию краски и ухудшению качества, недостаток — к тенению в непечатающих областях.
Для изготовления печатных форм использовались фотополимерные пластины, которые обрабатывались ортофосфорной кислотой. Этот процесс требовал осторожности, поскольку кислота могла раздражать кожу печатника. Увлажняющий раствор содержал специальные добавки для поддержания необходимого pH и предотвращения роста бактерий.
Офсетные краски для Romayor изготавливались на основе растительных масел с добавлением пигментов и вспомогательных веществ. Качество краски напрямую влияло на результат печати — дешевые краски могли давать неравномерную печать и плохо держаться на бумаге.
Одним из главных преимуществ Romayor была простота обслуживания и ремонта. Большинство запасных частей были доступны и недороги, а некоторые узлы можно было легко воспроизвести в обычной механической мастерской. Это делало машину особенно привлекательной для небольших типографий с ограниченным бюджетом.
Регулярное обслуживание включало смазку подшипников, чистку красочного аппарата, замену офсетных полотен и регулировку системы увлажнения. Опытный печатник мог самостоятельно выполнять большинство операций по техническому обслуживанию.
Несмотря на простоту конструкции, Romayor мог обеспечивать вполне приличное качество печати для своего класса. Машина справлялась с текстовыми работами, простыми иллюстрациями и даже несложными полутоновыми изображениями при условии правильной настройки и качественных материалов.
Основными ограничениями были: невозможность диагональной приводки, ограниченная точность совмещения красок при многопрогонной печати, и довольно низкая производительность по современным меркам. Тем не менее, для типичных задач малых типографий эти ограничения не были критичными.
Низкая стоимость Romayor делала его доступным для начинающих предпринимателей. Подержанную машину можно было купить за символическую сумму, что открывало путь в полиграфический бизнес людям с минимальными стартовыми капиталами. Эксплуатационные расходы также были невысокими благодаря простоте конструкции и доступности расходных материалов.
Машина окупалась довольно быстро при загрузке даже на 3-4 часа в день. Простые заказы — визитки, листовки, бланки — приносили стабильный доход при минимальных затратах на производство.
Romayor сыграл важную роль в демократизации полиграфии в Восточной Европе. Благодаря доступности этих машин, печатное дело перестало быть привилегией крупных государственных типографий. Множество малых предприятий получили возможность предоставлять полиграфические услуги, что способствовало развитию конкуренции и улучшению качества услуг.
Простота освоения машины позволила многим людям быстро получить профессию печатника. Знание особенностей работы на Romayor стало своеобразным «входным билетом» в полиграфическую отрасль для целого поколения специалистов.
Хотя производство оригинальных Romayor прекратилось в 1997 году с банкротством Adast, в начале 2000-х годов компания Pollly взяла на себя производство модернизированной версии Romayor 315. Компания Adast сохранила за собой продажу запасных частей для более ранних моделей, что позволило многим машинам продолжить работу.
Сегодня Romayor можно встретить в музеях полиграфии и у коллекционеров винтажного оборудования. Некоторые экземпляры до сих пор используются для специальных задач — например, для печати малых тиражей на дизайнерских бумагах или для обучения студентов основам офсетной печати.
Romayor стал важным звеном в эволюции печатного оборудования, продемонстрировав, что качественная офсетная печать может быть доступной и простой в освоении. Многие технические решения этой машины легли в основу более современных печатных систем.
Adast Romayor остается символом целой эпохи в истории полиграфии — времени, когда простота и надежность ценились выше сложности и автоматизации. Эта машина доказала, что иногда именно простые решения оказываются наиболее жизнеспособными и влиятельными в долгосрочной перспективе.