Термин «синие» в криминальном жаргоне 1990-х годов в России обозначал особую категорию преступных группировок, сформированных преимущественно из ранее судимых лиц — так называемых уголовников. В отличие от других бандформирований того времени, «синие» отличались своеобразной внутренней иерархией, сложившейся еще в тюремной среде, и определённым кодексом поведения, основанным на тюремных понятиях.

Название «синие» связано с характерной чертой членов таких группировок — обилием татуировок, покрывавших их тела. Эти татуировки, выполненные чаще всего в синем или сине-черном цвете, были не просто украшением, а системой знаков, отражающих криминальный «статус» носителя, его опыт и место в иерархии. Практика нанесения таких татуировок уходит корнями в советскую пенитенциарную систему, где она имела квазиритуальный характер и строгое значение.

В 1990-е годы, на фоне распада государственных институтов и общего правового хаоса, «синие» группировки активно участвовали в криминальных конфликтах, вымогательствах, разборках за контроль над территориями и рынками. В отличие от так называемых коммерческих бригад, возникших «с нуля» и ориентированных на бизнес, «синие» опирались на тюремную субкультуру и часто воспринимались как носители «старой школы» воровского мира.

Именно поэтому в тексте романа упоминание «синих» сразу отсылает читателя к определённой криминальной эстетике и символике эпохи. Для героя признание в том, что он «на стрелки к синим не ездит», — это не просто информация, а маркер его текущей дистанции от криминального мира и попытка показать смену жизненного вектора: от «трясущего ларьки» к образу «мецената».

Таким образом, «синие» — это не просто одна из уличных банд 90-х, а культурный и исторический феномен, связанный с эпохой постсоветского распада и тюремной романтикой, оказавшей глубокое влияние на массовое сознание в России того времени.