осень 1996г.
Осенью девяносто шестого холдинг переформатировали. Президентом назначили Юру и свалили общение с туземцами на него. Ида с Яшей получили звания старших вице-президентов и новые визитки без перемены участи. Для меня учредили должность Председателя Наблюдательного Совета. Чтобы легче председательствовалось и наблюдалось, Яша предложил трудоустроить Советником Председателя Наблюдательного Совета полезную девочку Свету. С тараканами в голове, но с боевым папашей-генералом, очень эффективным в решении проблем и более того, по неподтвержденным слухам, пару вопросов решившим в нашу пользу через серьезных людей. Надо бы зачислить в штат генеральскую кровиночку...
С могущественным папашей я встретился через полчаса на стоянке. Отозвал Василича в сторону и в лоб спросил, чего там Яша мутит. Василич пожал плечами, подтвердил, что Яша ни разу в жизни его при должности не видел. Заключил: если есть вакансия для бестолковой девочки с обширными бесполезными связями, то почему бы не трудоустроить. Под папиным присмотром не забалует: либо нормально отработает, либо будет уволена, если начнет жопой крутить. Потрепал меня по плечу: «Херовый у тебя безопасник, не может в персонале разобраться».
Так-то Яша по другим вопросам спец, но да. Кто такой Казбек Волков* – не разобрался, не подозревал, что боевого генерала-разведчика «Прома» наняла водителем на месячную ставку двенадцать килобаксов, праздник души и именины сердца, как для Василича, так и для нас.
После того как Жора свалил в Европу, числился Василич вольным стрелком при «Бымере 750L». Туда прокатится по Жоркиному сообщению из пейджера, сюда отъедет просто так, исчезнет на пару недель без отчетов. Зачем ему должность?
Большого полета человек!
В прошлом году Василич свел с друзьями, пенсионерами при незаметных должностях в госструктурах. Раз в месяц я встречался со стариками на охоте-рыбалке, без разницы где, лишь бы в тысячах километров от Москвы и без намеков на электронные устройства поблизости. Пенсы блюли конфиденциальность параноидально. Бродили с незаряженными ружьями по лесу, обсуждали мелочные вопросы, осуждали прогнозы погоды, делились наводками на прикормленные места, между делом выслушивали мой вопрос из серии: «В Нижнемухинске губер палки в колеса ставит, хотя всегда был нашим цуциком».
Через месяц на рыбалке другой пенсионер после обсуждения мормышек ронял в сторону: «Вашего цуцика холдинг Рассвет перекупил». Еще через месяц на номерах я задавал унылому стрелку по соседству вопрос, подготовленный Яшей и Идой, вынюхавшими все, что можно и нельзя:
«Как действовать в Нижнемухинске? Губеру на предвыборную компанию готовы отправить миллиард*, но взамен хотим поставить раком Рассвет. Юристы работают над фабулой. Прокурор коррумпирован и стучит копытом, рвется в бой. Есть вариант прищемить губера через жену. Она во все подряды лезет как подорванная. Недовольных много. Поддержат.»
Унылый стрелок либо мычал: «М-мм, не знаю...», либо запрещал: «А вот это делать категорически нельзя!»
На человеческий язык «М-мм, не знаю» переводилось как: «Вот же набрали мудил по объявлению. Думайте еще. Вам зачем мозги даны?».
Категорический запрет «Так нельзя!» звучал как призыв: «Только так! Но если покатится не туда – я не при делах. Записи разговора подтвердят.»
Я запоминал ответы, транслировал Яше, Иде и Юрику.
В развитии холдинга появилась осмысленность. Не вступая в пререкания, избавились от заводов, интересовавших лиц в федеральных коридорах. Устраивали через Иду аукцион и сбывали предприятия. Как правило, офшорной компании, хозяин которой сидел высоко. Ида закатывала глаза и смотрела в потолок... Что за потолком творилось, Ида не представляла. Говорила, что можно шашлыки жарить на правильной даче и через это присваивать собственность в сто крат дороже всех активов Промы.
Мы в верхние сферы не лезли, ненужное сдавали дороже себестоимости, за нужное стояли по возможности.
Осталась треть, на которую потратили всю прибыль и пачку кредитов, но переформатировали холдинг в единый производственный цикл. «Прома» вырулила на рынок бытовой химии: фасовали порошки и жидкости, ярко упаковывали и сдавали ларечникам на реализацию. В сетевые магазины хода не было. Там царил импорт, с которым при цене 6 тысяч рублей за доллар мог конкурировать только «Торговый дом Прома», переключившийся на китайские аналоги. Если не нравились цены Промовских заводов, предлагались китайские аналоги. А там решай, что нужно для перепродажи населению: надежный как соха отечественный товар или китайское подобие в полцены.
Жизнь устаканилась. Ненадолго.
Навалилась другая беда.
Пиночетовский банк погряз в рознице и не мог выдавать кредиты на покупку оборудовани. По наводке генералов наладил общение с парой пузатых банков, потом еще с полдюжиной... Метался с официальной встречи на неофициальную, осмысливал, что такое «овернайт*», скидывал цифры Юрику и после десятков совещаний принимал решение по кредиту... Через месяц переигрывал... Через два месяца опять метался...
Один пункт распорядка не изменился. В воскресенье отсыпался в хрякинской усадьбе, пил вино, неплохое кстати, и думал о доме в Майами. Жорик вымутил по летней схеме. Для этого в конце декабря слетал в Нью-Йорк на католическое Рождество и Новый год. Посидел на встречах, изображая лоха-инвестора с халявными миллионами, потратил день на адвокатов и вступил в права недвижимостью, принадлежавшей сыну Верхнетараканского губера. Далее свободен.
Приставленная помощница по свободному времени потащила в МОМА*. Я ахнул! Это же надо, какую красоту портили репродукции советского детства*! Яркие краски настоящей «Звездной ночи*» запали в память. Адрес очередного отжатого дома: Голливуд, округ Броуард, Флорида впечатался в память еще сильней! Там двухэтажный особняк на океанском берегу с пальмами, бассейном, пирсом и яхтой, как мечталось всю предварительную жизнь.
Надо летом сгонять, насладиться осуществлением мечты. Этот Голливуд* казался более правильным.