весна-лето 1995г.
Другой термин, придуманный Жориком, «Клинт Иствуд», значил: «Кто первый нажмет на курок – тот прокурор». Услышав имя голубоглазого ковбоя, я отправлялся к Яше, ставленнику Василича, то есть Владимира Васильевича, с указанием на источник проблемы, цивилизованно не решаемой.
Кто такой Яша? История недолгая.
Летом Сева, отвечавший за безопасность, доложил, что здоровье не то, печень не луженая. Не может бухать как прежде с лампасами*, деньжат накопил, уезжает в Чехию на ПМЖ. Кандидата на замену не нашел, но рекомендует обратиться к Владимиру Васильевичу.
Жоркин водитель оказался не майором, как послышалось мне при трудоустройстве, а генерал-майором, выведенным из штата СВР и отправленным на вольные хлеба четыре года назад после сокращения генералитета*, как и десяток его коллег-служак. Ушлый Жорка о героическом прошлом Василича знал, но оба-два, как бывалые разведчики-нелегалы, генеральские погоны Василича не светили, пользовались схемой из детективов, где фиксер* под видом персонального водителя таскается с патроном и вникает в происходящее на месте событий.
Переходить на официальную должность начальника службы безопасности Василич отказался: «Мне это не надо. Я не Бобков*.»
Общий секрет Василича с Жоркой я узнал случайно, когда заметил аномалию в зарплатной ведомости: каждую неделю три тысячи долларов для Казбека Волкова. Казбека никто не видел, деньги за него получал Жорик. Я подумал, на карман притыривает, позубоскалил: тут вся контора в твоей собственности, к чему мелочиться? Жорик вздохнул и раскрыл тайну Василича, закончив убедительно: «Никому ни слова!»
Хорошее дело!
Я регулярно советовался с Василичем по экспортным манипуляциям и хитростям. Старик знал европейские рынки на ять! Выдал базой пару мутных схем и сдал контакт в МИДе, способный предоставить четкие схемы на возмездной основе.
Дуэт Василича с Олеговичем в свое время принес холдингу многие миллионы. Тут и сто тыщ зарплаты не жалко!
Пошел в комнату охраны, отозвал Василича. Обрисовал задачу – надо Севу заменить. После некоторого размышления Василич продиктовал номер телефона, по которому дозвонюсь до человека, достойного возглавить нашу службу безопасности. Ветеран частей спецназначения, получивший контузию при новогоднем штурме Грозного*, сейчас в отпуске по ранению, имеет смысл перехватить. Грамотный парнишка!
На следующий день в Жоркином кабинете собеседовался высокий, плечистый, поджарый брюнет с черными глазами, тонкими линиями лица и не хищной, но хищнической улыбкой, как у барса, обожравшегося мяса и теперь наблюдающего за снующими мимо козлятами.
Как только я вошел, Жорик пояснил:
– У Карабаса крыша поехала после взрыва. Он на родину вернулся в Рыбинск. На богомаза учится, если не врут. В общем, Карабасу аллес капут.
Я с удивлением принял новость. Карабас отлеживался в палате по соседству со мной. Он пострадал стократ больше и очень повезло, что взрыв случился напротив больницы. Вернули к жизни. Что потом – не в курсе, убыл на лечение в ЛА. Оказывается, Карабас вон чего отчебучил. Впрочем, за год, пока он тенью следовал за мной от порога квартиры и обратно до порога, я убедился, что незаурядного таланта человек, но талант закопан глубоко.
Воспоминания прервал громкий хохот. Жорик с Яшей, сидевшие на диване и распивавшие коньяк из трех фужеров, ржали как жеребцы... Ах, да. Третий налит для меня. Я зацепил фужер, глотнул, сосредоточился. Яша улыбался, вспоминая:
– …ну да, я в душе сионист*, но не жидовская же морда. Поржали с комбатом, а на следующий день штурм. Моих ребят к его батальону приписали для выполнения задачки. Ребята потом прикалывались: пока настоящие евреи с чехами Москву пилили, я как русский Ваня на бэтре Грозный штурмовал.
– Чего пилили? – переспросил нетрезвый Жорик.
Я перевел взгляд на пустую бутылку. По двести грамм накатили, не его доза. Яков сидел напротив с чистым взором:
– Ребята сказали, что штурм был показухой для отвода глаз. Еврейская мафия чего-то с чеченской в Москве не поделила и занесла денег, чтоб устроили фестиваль песни и пляски с фейерверками, а нам поставили задачу какие-то документы добыть и уничтожить.
– Понятно, – согласился Жорик. – Мы тоже дела решаем, деньги носим, фестивали с фейерверками устраиваем. Но теперь ты будешь не на бэтре. Мы не Родина-мать. Своих не бросаем.
– Хотелось бы верить, – улыбнулся Яков. – Только зачем я вам?
– Ну, это… – Жорик вдохнул побольше воздуха, взял в руки бутылку, удивился пустоте, сходил к шкапчику, вернулся. Налив себе и Яше до краев, продолжил:
– Есть две задачи. Первая почти невыполнимая, но я в тебя верю. Так вот. Первая задача – чтобы с головы Романа Викторовича волос не упал. Вторая попроще. Если кто-то что-то за периметром Промы не понимает, надо объяснить, чтобы не путался под ногами. Если не поможет, то принять меры, чтобы источник непонимания исчез. Понятно излагаю?
Взгляд Жоры стал трезвым, магнетическим, засасывающим в пучину страха. Яша, глядя Жорику глаза в глаза, выдержал положенное время и с легкой ухмылкой заявил:
– Так точно, но я не по этой части.
Жорик, играя желваками в паузах, чуть слышно ответил:
– И не надо, чтоб ты был по этой части... Надо, чтобы все знали – путаться под нашими ногами нельзя... Каким образом ты это знание распространишь, фиолетово... Бюджет получишь отдельный... Какой скажешь, такой нарисуем, никаких отчетов... Уточнение: если где спалишься – про нас ни слова. Адвокаты отмажут, но при условии: никто не должен знать, что куролесил в наших интересах. Официально будешь числиться мэнээсом в институте напротив.
– Зачем мэнээс?
– Схема рабочая. За год оформим на тебя кандидатскую диссертацию. После защиты можешь лететь сизым голубем в Европу как молодой ученый или в госструктуру устраиваться как перспективный, либо оставайся с повышением довольствия, не обидим. Ну так как?
– Надо подумать.
– Думай. Недолго. Время поджимает. За час надумаешь?
В отличие от прошлых лет я при жестком разговоре чувствовал себя умиротворенно. Растущий бизнес требовал жестких решений. Я наконец дочитал книжку «Атлант расправил плечи» и понял ее смысл: если кто-то что-то не понимает, надо объяснить, чтоб понимал и не путался под ногами. Идет война всех против всех.