29 октября 1993 года
За две недели руководства Жорик решил все вопросы. Новый офис раскочегарился: в коридорах толпились клиенты, в ангаре грузился алкоголь, деньги текли в кассу.
Вадимовский банк тоже функционировал. В наших разговорах превратился из «Ватробанка» в «Ватрушку». Прозвище Вадима поменялось с пучеглазого на путчиста.
Вкладчики «Русского горизонта» разбрелись искать правду. Не все.
Жорик провел комбинацию по нейтрализации самых рьяных. Дней пять наблюдал в окно за вкладчиками, идентифицировал дюжину гиперактивных и пригласил для беседы в «Терем».
На встрече с вожаками Жорик повторил старую песню об американцах, забоявшихся поднимать российскую экономику из руин по причине октябрьского путча. Напирал на то, что средства вернул акционерам честно, согласно договору с пунктом о форс-мажоре, по причине которого десятидолларовые акций стали стоить сто рублей, то есть девять центов по курсу ЦБ. Правительство РФ и только оно виновато, что средства, сданные вкладчиками, зависли мертвым грузом, ибо трачены на завод, американцам теперь не нужный.
Унывать не надо. Найден покупатель. До конца года продажу оформят и с вкладчиками рассчитаются, но на дивиденды рассчитывать не приходится. Их не будет. Вот такой попался покупатель. Платит по минимуму!
Жорик посоветовал ознакомиться с договорами, которые активисты держали в руках. Там не мелким, но стандартным кеглем указано, что дивиденды выплачиваются по итогам работы. Если бы Руцкой с Хасбулатовым не затеяли бучу, итоги были бы замечательны. Но парламент разбомбили, перспективы превратились в пыль…
Активисты зашебуршались и постановили, что согласны вернуть свое. Появилась куча честных контор, принимающих вклады трудящихся, несмотря на путчи и прочие пакости со стороны российского политикума. Хотя бы тот же МММ*, который неподалеку, дорогу перейти.
Жорик кивнул и предложил скользкий вариант решения конфликта. Американцы отвалились, в фонде работать некому. Когда завод будет продан, ориентировочно в декабре, и примерно летом, когда деньги поступят на счет, придется возобновить деятельность фонда для выплаты дивидендов. То есть, арендовать помещение, поднимать бумаги, возвращать старых работников либо рассаживать новых. На этот движ надо будет потратиться. Поэтому предлагается следующее – Жорик под залог существующих акций кредитуется в «Ватробанке» и прямо сейчас траты на будущий движ передает благородным людям, пекущимся о благе вкладчиков. Сумма небольшая, но на возобновление офиса хватит. Если сейчас не снять, потом возникнут проблемы. Осталось найти благородных людей, которые обеспечат открытие офиса через полгода-год.
Активисты единогласно поддержали Жорика. Мы тут все благородные! Кредитуйся, передавай! Мы проследим, чтобы все по чесноку возобновилось и переоткрылось. И это, что за завод? Где документы? Какая балансовая стоимость?
Жорик поток вопросов остановил заявлением, что информация по заводу – коммерческая тайна. Если не хотим проблем, надо держать язык за зубами, иначе завод не продастся. Поэтому пусть активисты изберут комиссию из трех уважаемых граждан, которых допустят к секретным переговорам. Активисты согласились выбрать и призадумались. Жорик их крепко озадачил.
Предупредил, что кредитоваться будет в понедельник, но придется совершить должностное преступление – оформить кредитование задним числом. То есть сделать вид, будто некоторое количество граждан вернуло акции тридцатого сентября, до прекращения деятельности фонда, и под эти акции тогда же был взят кредит. Резюмировал:
– Для этого мне нужны ваши акции. Я не могу кредитоваться на шару. Выход один, передаете мне ваши акции, и я кредитуюсь под них. Дружественный банк не против. Решайте, господа!
Господа решили, что риск – благородное дело, и поинтересовались размерами дивидендов за сентябрь. Жорик покачал головой:
– Невозможно. По всем документам, если акции сдаются обратно, то дивиденды за текущий месяц не выплачиваются. Текущим месяцем будет считаться сентябрь, потому что по бумагам фонд закрылся первого октября. Так что без всяких дивидендов получите двести долларов за золотую акцию, сто – за серебряную, и пятьдесят – за бронзовую. Решайте. Есть возможность хоть что-то получить. Свое бы вернуть.
Вкладчики согласились с Жоркиными доводами и договорились встретиться в строжайшем секрете через два дня. Двадцать пятого октября Жорик выдал инициативной группе из двенадцати золотых акционеров пять тысяч шестьсот долларов под роспись. Потом взял с инициаторов честное благородное, что деньги не будут растрачены и когда-нибудь потом пойдут на оплату офиса, в котором «Русский горизонт» будет рассчитываться с остальными вкладчиками. Также дал месячный срок на избрание комиссии, которая будут надзирать за процессом восстановления справедливости. Напоследок предупредил, что улетает на переговоры с американцами. Процесс муторный, затянется на месяц-два.
В ходе переговоров Жорик изображал несчастного клерка, утомленного, индифферентного, идущего навстречу чаяниям вкладчиков исключительно по призыву совести. Мобильный телефон и «шестисотый» не афишировал. На встречи с вкладчиками приходил в куцем пальтишке, пешком со стороны станции метро Новокузнецкая.
Итоги переговоров Жора подвел кратко:
– Без лоха жизнь плоха. Рули смело. Демонстрантов не будет до лета. Движение обезглавлено. Чую, активисты сдадут полученные тыщи под проценты куда-нибудь еще. Об остальных не вспомнят. Им главное – чего бы еще урвать на халяву.
До совещания оставалось пять минут. Я поинтересовался у Жорика, что он думает по поводу старушек, доверивших нам накопления. Собственными глазами видел полтора десятка пенсионерок, мерзших среди демонстрантов. Кутались в зябкие кацавейки, шамкали о справедливости...
Жорик рассмеялся:
– Студент, ты чего? Летом, когда мы ваучеры лупили с народа, порядочные бабки на дачах грядки ковыряли. Да и откуда у них деньги? Митингующих старушек внуки подослали. Внукам не досуг бузить, а бабки рады потусоваться. Делать зимой нечего. Все пучком, не бери в голову!
Жорик исчез.