Люди исчезли, шоркая и шаркая, как пенсионеры в накрахмаленных одеждах. Из ниоткуда возник некто, в блестящем красно-черно-золотом камзоле с кружевным воротником, на ногах полосатые галифе и женские туфли с пряжками. А может, не так.
Меня корежило и ломало, как тюбик зубной пасты после недели обещаний «сегодня куплю новую».
– Не все потеряно.
Знакомый голос... где его слышал? Вспомнил! Этот баритон объявил, что здесь комната страданий.
Голос оказался прав. А я оказался дурак и щенок, набитый сперматозоидами.
– Следуй за мной.
Я встал и поплелся за красно-черно-золотой спиной.
Прошли коридором, поднялись по темной лестнице, оказались у железной двери.
Незнакомец потянул ручку, открыл дверь и пустил меня вперед.
Я вышел на улицу... на деревенскую улочку. Сделал шаг. За спиной закрылась дверь. Я оглянулся. Обычная дверь из многоэтажки с дермантином и звонком.
Хм.
Я стоял у серых домиков, похожих на сакли, виденные в иллюстрациях к Хаджи-Мурату*. Горы отсутствовали. Была равнина из пологих холмов, застроенных домишками в геометрическом порядке вдоль линий – параллельных и перпендикулярных – тянущихся к горизонтам. Потрясающая картина, как в кошмарном сне перед сдачей экзамена по черчению. По улицам бродили люди... я присмотрелся... не бродили, а целенаправленно брели в едином направлении. Похоже, объявили сбор…
Мне что делать?
Прошел по улочке, постоял... Вернулся...
Одолевало, взрывало изнутри желание вернуться к девчонке. Через какую дверь? Зацепки и подсказки в голову не лезли. Все двери – одинаковые.
Я толкнул первую попавшуюся. Заперта. Толкнул вторую. Третью... дверь распахнулась. Из темноты вылетел кулак. Я упал.
Похоже, потерял сознание.
Похоже, стал чьим-то рабом: когда очнулся, шею сдавливал ошейник, руки звякали кандалами.
– Вот и встретились, земеля. Привет!
Я повернул голову и увидел Антона. Узнал по жилету и облупленному носу. Из-за его спины выглядывала Вера.
Э-эээ?
Ээээ!!!
Я похлопал глазами, шмыгнул разбитым носом... сказать что-либо связное не получилось. Вытолкнул через губы два центральных резца, уже не нужных, и закашлялся.
Вера и Антон, старые знакомые, почти родные человечки, наблюдали за моими шевелениями с шакальим интересом. Что-то им не нравилось. Вера так и заключила:
– Совсем плохой. Ничего не получим. Зачем этот геморрой?
– Не сцы, подруга. Не таких мартышек сдавали, – возразил Антон.
– Как скажешь, – согласилась девчонка и скомандовала: – Чего разлегся, дуся? Встать!
Каких мартышек они сдавали и почему подруге не надо сцать, я сообразить не смог. Бросил силы на исполнение команды. Не хотел еще раз получить в пятак и лишиться остальных зубов.
Кое-как приподнялся на колени, потом на ноги, прислонился к стене хижины. Посмотрел как Антон в углу вешает на Веру бронежилет. В голове прояснилось, в гудевший череп проникло: «Девчуля оказалась не промах. От жажды не померла. Митяю в руки не далась. С Антоном теперь тусуется. Как?»
Звякнув цепями, я продвинулся вдоль стены, встал вполоборота. Получилось наблюдать за Антоном и Верой в подробностях.
Вера тихим голосом отдавала приказы. Антон исполнял с рвением служебного пса: заряжал пистолеты, обвешивался гранатами, доставал ручной пулемет, шнуровал Верины ботинки, совал в её кобуру пистолет. Оба тщательно готовились к боевым действиям, как коммандос Шварценеггер из боевика*. В конце приготовлений Антон по указке Веры прицепил к моему ошейнику поводок и подтолкнул к двери. Я вышел на улицу, остановился, щурясь на яркий свет. Мысль, как вернуться к девчонке, пропала.
Перемена статуса – из вольного Ромки в безымянного раба – вызывала другие побуждения.
Интересовали местность, в которой оказался, и граждане, ее населявшие. Также пытался оценить возможные источники опасности. Получив на шею ошейник, я поумнел и стал рассудительней. Если бы с самого начала был таким…
Перевел взгляд на граждан разнообразной наружности, от современников Ромула* до наших дней. Меня дернули за ошейник, направили к единственному не застроенному холму. Насколько мог судить, все население двигалось туда. Через полчаса ходьбы увидел, как за холмом тянулись к горизонту две горные гряды, разделенные долиной, шириной как футбольное поле «Лужников», но длиной в километры.
Я перевел взгляд на шагавших рядом граждан. Часть была вооружена: автоматы, винтовки, пистолеты, ручные пулеметы, гранатометы. Другая, приблизительно три четверти, была безоружна и вид имела несчастный. Собственно, ни один человек не будет счастлив, имея на шее ошейник, а на руках наручники или кандалы. Да, большинству местных было не сладко, а значит я в своем несчастии не одинок.
