30 декабря 1994 года
пятница
21-00

Веселье в «Тереме» достигло апогея. Ребята рассредоточились по ресторану: оккупировали бильярдный и каминный залы, заняли места в баре рядом с валютными незнакомками.

Жорик скользнул взглядом по обстановке, отправился в общественное место. На полпути завопил:

– Старая калоша! Откуда!!! Как?

Устремился к столику, за которым восседал холеный европеец с дамой, нашенской. Иностранец Жору признал. Встал, обнял, обменялся вопросами-ответами-уточнениями...

Жора притащил европейца к нашему столу, усадил напротив. Импозантный дядька лет пятидесяти, похожий на артистов Ширвиндта с Державиным* одновременно. Аристократические замашки выдавали заморскую птицу высокого полета.

– Знакомься, Рома. Мой старый друг мистер Калкин. Или герр Калкин?

Иностранец улыбнулся и на чистом русском, слегка грассируя, сказал:

– Скорее хер*. У меня дом в Роттердаме. Подожди секунду, я сейчас.

Калкин вернулся к спутнице и прошептал на ушко пару слов. Дама сверкнула глазищами и пересела к барной стойке, к коллегам-путанкам*.

Калкин, помахав ладошкой «бай-бай, бэби», вернулся к нам:

– Отослал соску подальше. Весело расстались, что нам унывать?

– Весело друг с другом встретимся опять, – подрифмовал Жорик. – Сам-то чем занимаешься?

– Мелкий опт. Пригрел пенса, бывшего замминистра. Консультантом числится. Катаюсь по регионам, размещаю заказы. Пенс всех директоров знает. Сам понимаешь, заводы сосут.

– Хм, интересно, есть мыслишка посотрудничать. Лавэ немеряно, но нет системы. Непонятно, куда вкладываться, – отскороговорил Жора, выдохнул в сторону и опрокинул внутрь рюмку водки.

Жорик на пару секунд завис, усваивая поток алкоголя по внутренностям, в финальной точке заключил:

– Хорошо пошла.

Калкин, дождавшись бульк из Жоркиных недр, хмыкнул:

– Вкладывать ничего не надо. В эту страну только оптимисты и дураки вкладываются, как правило, два в одном.

– Не понял, – внезапно набычился Жорик, в патриотизме ранее не замеченный, но сейчас изображавший Пушкина, презиравшего Отечество с головы до ног*.

– Налогами и наездами заебут, – блеснул знанием русского иностранец. – У меня схема простая: кредитую завод под условие возврата долга переработкой сырья. Там черт ногу сломит, не разберется, кто где какую маржу поимел.

Жора взъерепенил макушку. Калкин продолжил:

– Сдаю схему, уже не актуальна. Челик в министерстве внешэкономсвязей заработал ярд и свалил, теперь некому заносить. В общем так. Покупаешь в России сырье и перерабатываешь на подневольном заводе в счет кредита, выданного ранее. Потом гонишь в Ригу, грузишь на баркас и отправляешь в Европу. Это в реальной жизни. А в жизни для налоговых инспекторов рисуешь казахскую фирму, перекупившую твое сырье. Рисуешь киргизскую фирму, которой казахи отправляют сырье на переработку. Рисуешь армянскую фирму, которой киргизы сдают продукт переработки на реализацию. Финальным аккордом – рисуешь белорусскую фирму, которая скупает весь ералаш у армян и отправляет в Литву. Если схему грамотно отладить и где-надо льготы вымутить, то налоги будут минус 40 процентов, то есть тебе останутся должны. Но я не наглел, работал в ноль. Теперь хвосты подбиваю, везу на биржи хуйню всякую. 

9 марта1995г.
четверг

К марту девяносто пятого скрутили головные боли. Жоркин терапевт посоветовал сократить рабочее время до двенадцати часов и завязать с алкоголем.

Я послушался. Боли не прекратились.

Экстремально скрутило девятого марта. В пять утра полез на стену от ощущения, будто череп сунули в слесарные тиски и проверяют на механопрочность. Далеко не залез.

Бродил по квартире в поисках места, где бы прилечь, присесть, притулиться. Последствиями корпоратива не пахло: кроме сока с минералкой ничего не употреблял.

Едва дождавшись Карабаса, указал мчать не в офис, а к терапевту в Романов переулок*. Как потом скажет Жорик, смена маршрута меня спасла. На поездку потратил десять минут вместо стандартных двадцати пяти.

Машина остановилась, я потянул дверную ручку и увидел себя со стороны, с высоты птичьего полета: тротуар с бегемотообразным «Дюрандалем», взрыв из-под багажника, проем двери, откуда вылетаю я, машу руками, влетаю в продуктовый ларек.

Темнота!

...

Очнулся в больнице, второй раз за год.

Говорить не мог. Шевелиться не мог. Ничего не мог.

Я не чувствовал себя. Видел Жору в пелене, улавливал обрывки слов про обуявший испуг… про сто сорок по Москве… обошлось… скажи спасибо, что живой*!

Так же внезапно, как появился, Жорик исчез: рухнул «Торговый дом Эрлан*», есть возможность поживиться!

Я, забинтованный на манер мумии, о делах не думал. Меня интересовал смысл происшедшего. Мерещилось, что жизнь не определена Жориком и его хозяином. Они указывают направление, а я принимаю решение: в какую сторону двигаться, с какой скоростью, с каким упорством, к какой цели…

...додумать не получилось. Накрыло приступом боли. Попытался закричать, не смог. Стонать? Зубами скрежетать?

Я потерял сознание.

Валяясь в больничке, размышлял.

Первое покушение на меня раскрылось банально. Геннадий, слоняясь по Хрякинскому складу, придумал элегантную бизнес-модель: сдавать складской алкоголь на реализацию деловым пацанам, с которыми учился в школе. Сдавал чуть дороже прайс-листа, но с отсрочкой платежа на месяц. На тот момент в «Проме» отсрочек не было. Дело у Геннадия пошло. Просто поперло, ровно до тех пор, пока Генкины одноклассники не смогли расплатиться за взятое на реализацию: то ли в казино просрали, то ли на блядей спустили. Вопрос решили по-простому, по-пацански: кредитора на нож, хабар на вывоз.

С моей подачи начались бандитские разборки: Чича вынес склад балбесов, зарезавших Генку. Крышей склада оказалась подольская ОПГ, изумленная чичиным выносом. В качестве компенсации Лучок с компанией потребовали от Чичи передать «Прому» в окормление, иначе будет нехорошо.

Чича не переваривал на дух всю подольскую группировку, называл спортсменами с мышцей вместо мозгов. Угрозам не внимал и показательно вынес склад с йогуртами, находившийся под крышей подольских.

Подольские в продолжение переговоров с Чичей показательно расстреляли двигатель моего «Торуса» и лобовое окно со стороны пассажира. Тут я совершил глупость, упав на пассажирское сиденье. Получил три пули в левые ключицу, плечо и в предплечье, пока падал. Но это не важно. Важно, что кто-то из нашего офиса был с Геной в сговоре и вносил деньги в кассу за проданный алкоголь, чтобы оформить продажу. Кто?

Противостояние Чичи против подольских завершилось через полгода. Чиче забили стрелку, случилась стрельба с десятком трупов. Один из трупов с подольск тороны менты записали в негодяя, покушавшегося на мен. Наличие мертвеца и ствола, прошедшего баллистическую экспертизу закрыли все вопросы о покушении. Дело раскрыто и закрыто! Претензии подольских на участие в делах «Промы» тоже испарились.

Со вторым покушением, нынешним, оказалось еще проще. Безобразничал Калкин, потерявший в России бизнес и отметивший отъезд в Роттердам фейерверком! Тут я претензий не имел, взрывали меня по делу.