4 февраля 1994г.
10-10

C утра сидели в кабинете, думали. Жорик исполнял следаков из советских сериалов. Полковником Зориным* восседал филином над столом, постукивал карандашиком по телефону. Бродил майором Томином* по кабинету, хмурился, ставил вполголоса вопросы. Перебирал версии как Жеглов*:

– Версия первая. Кто-то из местных замутил. Отпадает. Хрякинские менты доложили, что местные с радостью прессанули бы сторожа, чтоб унести пять литров. Ящик – с трудом. Два – за счастье. Три – фантастика. Машины нет ни у кого. За душой только двести шестая и та по пьяни. Нравы мужицкие  – украл, выпил, в тюрьму! Существует порог между сто сорок пятой и сто сорок шестой, местной гопоте недоступный. Это вам не бакланка*!

– Версия вторая. Залетные приехали под видом коммерсов, стреножили Гену и вывезли товар. Отпадает. Сторожа в ментовском протоколе указали: в одиннадцать подъехала девятка, через десять минут отчалила, проехал бортовой «Камаз» и уехал через час. Номера записаны, милиция ищет. Но смотри. При гоп-стопе бандиты не шароёбятся как на променаде. Перо в бок, товар в кузов и тикать. Десять минут максимум. А тут полтора часа бухло грузили. 

– Версия третья. Негодяи захватили в заложники Генкину семью и диктовали, что и как делать. Тут не бьется. По итогу порезали бы Генку вместе с семьей, чтоб свидетелей не осталось.

– Версия четвертая. Отличился кто-то из своих, кого Генка знал. Если верить показаниям, Гена сам звонил на проходную, чтоб выпустили Камаз». Зарезали не сразу, а после погрузки.

Я молчал. Жорик продолжал:

– Если четвертая версия верна, остаются два варианта. Первый. Геннадий был в доле. Не поделили процент и прости-прощай, ничего личного, только бизнес! В пользу этой версии говорит факт, что у тебя, Рома, учет, может, и налажен, но бардак на складе невероятный. Серега из бухгалтерии в Хрякино шуршит, ревизию проводит. Так вот. Если сравнить бухгалтерские отчеты и наличие товара, то обнаружится такая недостача, будто вывозили награбленное не на одном «Камазе», а на трех. Значит, что? А то, что это был не первый вывоз. И еще. На похоронах я лично слышал рассказ, как светлой памяти Геннадий папаше тачку подогнал. С каких шишей? Вопрос.

– Погоди, – прервал я Жору. – В Гене я уверен. Два раза был на складе с ревизией – в ноябре, перед запарой, и сразу после Нового года. Все сходилось тютелька в тютельку. А по поводу машины можешь не сомневаться. Генка – единственный из наших, кто не купил видак с телевизором. Он всю зарплату до последнего копья откладывал. Если не врут, в октябре занял денег и вложился в какую-то подольскую контору, чтоб «шаху» в полцены поднять. Не знаю, чем закончилось.

Жорик выслушал возражения вполуха, продолжил:

– Второй вариант четвертой версии. Приехали знакомые быки, запудрили Гене мозг, а потом грохнули. К примеру, Чичины атлеты. Как думаешь, возможно такое?

– Вряд ли.

– Вариант рабочий.

– Мне не кажется. Надо милицию спрашивать, что они думают.

– Менты ничего не думают. У них другие задачи.

– Какие?

– Ну… Как тебе объяснить? В общем, первая ментовская задача – чтоб лично их не убивали. Вторая задача – чтоб не мешали кормиться с вверенного участка. И третья, чтоб граждан на вверенном участке без особых причин не кошмарили. За исключением случаев, когда сами менты решили покошмарить. Других задач нет.

– Как это?

– Лень разжевывать. Со временем сам поймешь. Что касаемо Гены, дешевле разобраться с негодяями самостоятельно, чем подключать ментовку, стимулировать и сидеть на жопе ровно. Я отъеду, разузнаю что к чему.

4 февраля 1994
пятница
20-00

Чича гонял шары в бильярдной, игнорируя Жору как класс. Пожелание здоровья спустил мимо ушей. На вопрос «Как дела?» ответил шестым через борт. Подобие реакции вызвал вопрос: «Могут ли Чичины атлеты, чисто теоретически, пойти на делюгу без его ведома?»

Чича раскрошил мелок о кончик кия и пожал плечами, разное бывает. Пояснил, целясь в седьмой, что жизнь ровная, случай круглый, куда покатится – загадывать нельзя.

Жорик поинтересовался иерархией Чичиной группировки и наличием единоначалия, ввинтив микс лозунгов из «Ордо анима рерум ест» и «Орднунг убер аллес*».

Безрезультатно.

Чича в ответ пробухтел про волка, волю и воленс-ноленс. Жорик опешил, застыл недвижим. Придя в себя, подал знак ладошкой, чтоб я возвращался на первый этаж и не мешал филологам дискутировать о разнице между семантикой и этикой*.

Перед уходом я обратил внимание на блеск в Жориных глазах и на кий, взятый обеими руками не за толстый конец, как принято у бильярдистов, а за тонкий.

Спустился в обеденный зал, огляделся. Чтоб не слышать приглушенные звуки то ли борьбы, то ли избиения со второго этажа, отвлекся на осмотр ремонтных работ, произведенных в «Тереме».

Стало понятно, почему месяц назад, угощая Алину коктейлями, чувствовал себя не в своей тарелке.

Концепция сменилась. На месте зала, бывшего единым для присутствующих, выгородили три зоны. Угол, в котором я сиживал с Жориком, исчез. Возвели винтовую лестницу на второй этаж. Где бармен разливал напитки, возник чулан с охранником. Сцену убрали. Бар переместили в центр зала. Образовались три зоны: слева – зона побольше, там новогодний банкет недавно буянили. Справа – две поменьше. В закуток под лестницей, темный, пышущий интимчиком вкрячили два стола с диванчиками и огородили пальмами в кадках. На прочем пространстве разместили полдесятка столиков без диванов, но со стульями. Полчаса назад Жорка выбрал место напротив девиц, дегустирующих фреш в ассортименте.

Я вернулся к обозначенному Жоркой месту. Устроился поудобней, изобразил расслабленный вид и заказал пробегавшему мимо официанту коктейль на его  собственное усмотрение. В ожидании пития, поглядывал на крашеных в платину девиц и прислушивался к звукам, долетавшим сверху и снизу. На втором этаже Чича с Жорой вели беседы о дискурсе, эпистемологии* и ответах за базар. В подвале, являя производственно-матерную часть филологии, рушили стены, чтоб устроить каминный зал.

Прошло минут десять.

Сообразил, что официант, принявший заказ, запропастился. Сходил к барной стойке, заказал «как всегда» у Миши, озадачил вопросом: с какой стати путаны облюбовали «Терем»?

Я помнил, как пару раз Жорик требовал проститутское продолжение банкета и выезжал на Тверскую.

Миша подтвердил, что наличие продажных девок имеет место.

До ремонта Пучеглазый таскал в кабак всех подряд блядей с целью угостить модным коктейлем «Б-52» и отжучить на диване в офисе за сотку грина. Вот и прикормил. Теперь Вадькины поблядушки греют в «Тереме» жопы с полудня до полуночи в ожидании других благодетелей.

В прежние времена продажные девки боялись находиться в одном зале с Чичей и прочими криминалами. Либо в глаз получат, либо окажутся на отработке посерьезней, чем у рабов на галерах. После ремонта вышло послабление. Чича переехал на второй этаж и не спускался. Путанки осмелели, наладили предоставление услуг на постоянной основе.

Денежные мужики, тусовавшиеся в «Тереме», получили проблемой меньше: не надо ехать на Тверскую. Как сформулировал Миша: «блядский тейкэвэй налажен круглосуточно».

Много нового узнал о «Тереме», пока цедил пивас у стойки. Вернулся к столу, Жорик присоединился с соображениями:

– Дело мутное. Чича поклялся, что ни сном, ни духом. Кажется, не соврал. Кстати, обещал порвать как Тузик грелку любого, кто причастен к грабежу. Имей в виду. Если надо кого наказать, Чича за пятерку подпишется ... через пару недель ... как в больничке отлежится. И это... что за бляди нам улыбаются и машут? Твои?