февраль 1994г

Три дня в родном городе пролетели не как мечталось. Приятелей не встретил – остались на каникулах по месту учебы, экономили на билетах. Я томился дома, баловался мамиными плюшками и поглядывал на трескучий мороз за окном. Вспоминал себя недавнего.

Предыдущие годы в начале зимних каникул тоже мучался выбором. Сначала жестко экономил, откладывал деньги на плацкартный билет в один конец, размышлял над рентабельностью поездки. Друзья тоже решили с зимними каникулами не морочиться и остались, где учились – кто в Питере, кто в Казани с Ебургом. На вечер выпускников я не пошел. Глянул на термометр, показавший минус тридцать, и засобирался назад, в Москву.

В поезде сидел в купе и размышлял над тем, какие странные существа – родители. Всучили дары огорода в трех сумках и вернули деньги, которые я торжественно выдал по приезду. Да, три дня назад я отчитался, что успешно трудоустроен, зарплата хорошая, деньги есть. Получите!

Тысяча долларов ввергла родителей в шок и побудила к расспросам. В то, что я руковожу торговой фирмой, они не поверили. Мама даже всплакнула, вспомнив соседа Муху, известного хулигана и обалдуя, который связался с плохой компанией. Сначала долларами бахвалился, сейчас лес валит на зоне и пишет плаксивые письма маме.

Разубеждать родителей не стал. Не имел ни желания, ни возможности. Какие аргументы мог я привести? Кого призвать в свидетели?

Жорика с талантом решать проблемы влёт?

Смешно.

Не смешным было то, что я оказался в купе с тысячей долларов в руке. Родители сунули деньги в чемодан, не забыв перетянуть резинкой. После пары-тройки часов размышлений пришел к выводу, что они правы. Такие деньги никак не могут быть связаны со мной, простым студентом московского вуза. Огромная сумма.

Оставшуюся часть пути размышлял над открывшимся парадоксом. Как ни странно, для меня тысяча долларов тоже представлялись значительной суммой. На основе собственных трат я знал, куда могли деваться сто долларов или двести. Максимальные суммы, которые тратил, равнялись шестистам долларов на шмотки в Лужниках и четыремстам долларов на проститутку.

Следующий уровень трат – автомобиль, квартира, дача – подразумевал солидные накопления, аккумулировавшиеся всю жизнь. В голове выстраивалась цепь событий, расписанных на годы вперед. Окончить институт, трудоустроиться, жениться, открыть счет в сбербанке, откладывать, откладывать, экономя на всем, потратиться, торжественно обмыть покупку и снова откладывать, откладывать, откладывать, жестко и жестоко экономя на необходимом… В натуральной жизни творился ералаш.

Каждую неделю я хвастал перед Жорой доходами, сопоставимыми с ценой автопарка и парой квартир в Москве. Почему шеренга шестизначных цифр в разделе «чистая прибыль» не греет душу, как пара мятых сотен в портмоне?

Размышления длиною в сутки кончились плохо. Василич, встречавший на Казанском вокзале, оглушил: Генку убили.

Как? Кто? За что?!

Примчавшись в офис, никого не обнаружил. Пометался по кабинетам, ворвался в секретариат, узнал, что все сотрудники на похоронах. Хоронили Геннадия на родине, в шестидесяти километрах от Москвы. Юрий Андреевич с Павлом Геннадьевичем отправились вчера. Остальные – сегодня на автобусе. В офисе остались только главбух за главного и секретарша, которую прямо сейчас терзаю вопросами.

Я примчался к Марине, задыхавшейся в слезах. Рухнул в кресло напротив. Воздуха категорически не хватало. Места не было нигде. Сидел и как удары обухом принимал слова, выдавливаемые сквозь слезы:

– Склад в Хрякино. Ограбили. Гену зарезали. Насмерть. Вывезли фуру. Там милиция.

Я ничего не мог понять. Какой склад, какая фура? Гена должен «Науку и жизнь*» листать!

Марина лепетала, я не слышал. Продышавшись, отдышавшись, очухавшись, встал и побрел в кабинет. Пребывая в тумане, открыл на автопилоте шкафчик, достал бутылку коньяка, наполнил стакан до краев и выпил в три глотка. Полегчало. Через пять минут процедуру повторил. Точно, полегчало.

Алкоголь помог вернуться из бессознания в реальность, пьяную, неустойчивую, зыбкую… готовую потеряться… раствориться в алкогольном дыму и исчезнуть. Но в реальность.

Я смирился с вестью. Я воспарил над февральской слякотью, над глупым параллелепипедом «Металлснаба», над серой папертью промзоны, приткнувшейся к нескончаемым храмам Мамоны вокруг Бульварного кольца, огляделся, рванул прочь в сторону Коломенского парка и камнем рухнул вниз. Заткнулся пьяным мороком, засорявшим сознание мутными пятнами и рвотными позывами.

Беспробудное алкоголическое сидение кончилось внезапно. Дверь распахнулась, вспышка света из дверного проема ударила по глазам. Пока я тер ладонями слезные и скуловые кости, пытаясь прозреть, Жорик со словами «Давайте помянем пацана!» метнулся к шкафу, к столу, грохнул по столешнице стаканами и бутылкой. Вслед за ним в кабинет ввалились Павел и Юра, оба бледные, прозрачные на просвет.

Я восстановил зрение, поднялся с кресла и взял в руки стакан, вполовину налитый. Жорик разливший бутылку насухо, выдохнул: «не чокаясь» и опрокинул свою долю внутрь. Мы тоже.

Молчание длилось долго.

Жора сходил к шкафу за второй бутылкой, опять разлил насухо. На этот раз без слов. Выпили.

 4 февраля 1994г.
16-00

Вернулся Жорик мрачный как доктор Кашпировский*, с порога дал установку:

– Будем разбираться сами. Чича никаких дел с Промой не имеет. Кто выставил склад, ему неинтересно. За чужие рамсы кипишиться не будет. Вот, если бы ему отстегивали процент от прибыли, тогда другой разговор.

Я не нашелся что сказать. Когда сидели в Калязинском, Чича вписывался за «Прому Импэкс» как за родных. Набивался в друзья к Анастасии Игоревне и зуб давал, что проследит за порядком в помещениях. При встрече с проблемными визитерами наша задача была простой: наябедничать Чиче.

Чича нас за серьезных коммерсов не держал, называл чертями и морды пришельцам сворачивал на благотворительных началах.

Много воды утекло за три месяца… 

Жорик достал из принтера лист бумаги и начал вписывать шариковой ручкой задачи:

– Первое. Заводских сторожей разгоняем. Будем свою охрану ставить. Сева не станет в ебеня мотаться, морока и трата  времени. Зато у Путчиста есть завязки. Безопасность банка налаживал через МВД. Второе: ограда. Это к тебе относится. Отправь в Хрякино менеджера потолковей. Пусть пройдет вдоль заборов, все приметит и замерит, а потом найдет контору, которая наладит порядок на периметре. Третье. Покойного заменим не одним кладовщиком, а двумя. Ребятам на пару спокойней. Глянь, кто на складе самый грамотный и повышай в звании, назначай начальником склада. Пусть дует в бухгалтерию, цепляет Сергея и принимает хрякинский товар. Я с Мариной договорюсь. Второго кладовщика найдешь через Севу. Должен быть проверенный человек, не студент, не наш, не знакомый никому суровый дед с корочкой. Ясно?

Список намеченных мероприятий закончился подсчетом бюджета. Получилось, что месячные расходы увеличились на три тысячи долларов. Убытки росли как снежный ком. Жорик почесал подбородок, выдал:

– Игрушки кончились. Началась реальность, в которой опция «сохранить и выйти» не предусмотрена.

Продолжил:

– Список украденного возьми у Марины. Обрати внимание на пару позиций. Если Гжегож не свистит, «Соверетто» и «Морган Сапфир» – бодяга из его гаража. Намутил по тысяче бутылок на пробу и скинул «Проме», больше никому не досталось. Типа, эксклюзив. Так вот. Заряди Юрика, чтоб посадил кого-нибудь из пупсов на обзвон мелкооптовых точек. Вдруг всплывет бодяга. Будешь наказывать. И за Гену, и за понесенные убытки, и за упущенную прибыль. Без меня.

Я не понял.

Как наказывать? Кого? Почему без Жоры?

Жорик глядя куда-то мимо рассказал, что наш фокус с водкой «Попов»‎ взбудоражил общественность, торгующую бухлом. Как детишки гамельнские* отправились к Кирюхе за рекламой, внесли аванс и начали ждать бум. Бум не случился, случился упс. Обнаружив на долларовом счете пять нулей Кирюха в момент протрезвел, оформил визу в Штаты и свалил за мечтой в Лос-Анджелес вместе с нулями.

Жорик убедительно шлепнул кулаком по ладони и вышел из кабинета. Я остался.

Шоковое состояние, в котором пребывал последние сутки, сошло на нет. В голове зрело понимание, что игра в «Зарницу» кончилась. До сегодня торговая деятельность казалась подобием конкурса «Кто лучше и быстрее решит каверзу». Оказалось, что бизнес – не баловство, а война… война в крови, тяжелом труде, слезах и поте… война, в которой можно погибнуть. Такая постановка вопроса пугала, но хода назад не было.

А Кирюха – молодец! Соскочил!

Я вызвал Павла и Алексея. Распорядился, чтобы срочно нанимали помощников и обучали премудростям. Потом издал приказ, что Алексей назначается начальником склада в Хрякино. Начальствует с Сергеем из бухгалтерии. Успокоил Лешу: по периметру рассредоточится собственная охрана, не пузатые менты.

Ребята наказ поняли, отправились выполнять порученное. В кабинет заскочил Юрик с вопросом по поставкам. Потом Марина с платежами… К семи вечера погрузился в расчеты, подсчеты, указы…

В восемь примчался Жорик и сообщил, что надо окончательно, бронебойно разобраться, что и как произошло с Генкой. Едем на терки с Чичей!