В выражении героя: «такие па с кандибобером выкаблучивал» — объединены два слоя лексики: танцевальная терминология и просторечный фольклор, что создаёт ироничный, гротескный эффект.

Слово «кандибобер» (также встречается как «кандебобер», «скандибобер») имеет богатую историю употребления в русской разговорной и художественной речи. Первоначально оно обозначало вычурный головной убор, нередко эксцентричный и подчёркнуто нарочитый, а позже стало употребляться шире — как обозначение всего необычного, пёстрого, эпатажного, нарочито эффектного. В словаре Ушакова оно зафиксировано только в устойчивом выражении: «с кандибобером» — то есть с размахом, лихо, на славу.

В литературе «кандибобер» часто использовался как комический или ироничный элемент, подчеркивающий необычность внешнего вида или поведения: от описания фантазийных причесок партийных активисток (см. Нонну Чернякову) до грубоватых бытовых историй и анекдотов. Особую популярность выражение получило в постсоветское время, где стало символом вычурного, смешного, а порой и «показушного» поведения. Примечательны случаи, когда это слово становилось синонимом эксцесса, эпатажа, или даже — в криминальной среде — тщательно спланированного действия (см. у Виктора Пронина).

Что касается выражения «па с кандибобером», то оно представляет собой юмористическое и метафорическое словослияние. Слово па (от фр. pas) в танцевальной терминологии означает движение, шаг. Таким образом, фраза буквально можно интерпретировать как «танцевальное движение с выпендрёжем» или «па с лихостью, с эффектом». Это не существующее в балетной или хореографической практике определение, а авторская находка, призванная передать настроение сцены — раскованность, алкогольную эйфорию и стихийную творческую экстравагантность.

В контексте романа 1993 года, где танец становится формой краткого бегства от действительности, «па с кандибобером» символизирует внутреннюю свободу героя, пусть и временную, граничащую с безумием — типичную для постперестроечного культурного и социального хаоса.