Упоминание шампанского Moët & Chandon в эпизоде открытия офиса несет в себе глубокий социально-культурный подтекст России начала 1990-х годов. Этот французский винодельческий дом, основанный еще в 1743 году Клодом Моэтом в Эперне, к моменту описываемых событий уже давно стал символом роскоши и престижа во всем мире.
Компания «Моэт и Шандон» получила свое полное название в 1832 году, когда основатель передал половину предприятия зятю Пьеру-Габриэлю Шандону, а вторую половину — сыну Виктору. К XX веку бренд уже входил в состав крупнейшего конгломерата предметов роскоши LVMH, что делало его продукцию еще более эксклюзивной и дорогой.
В России Moët & Chandon имел особую историю. Еще в пушкинские времена это шампанское считалось напитком аристократии — достаточно вспомнить строки из «Евгения Онегина»: «Вдовы Клико или Моэта благословенное вино». Князь Вяземский в послании к Денису Давыдову также упоминал, что «в подвалах у Моэта жадно поминал» своего адресата, что свидетельствует о популярности этого шампанского в высших кругах российского общества XIX века.
Символизм момента
Выбор именно Moët & Chandon для церемонии открытия офиса в 1993 году крайне показателен. Это время кардинальных перемен в российском обществе, когда рушились старые советские ценности и формировались новые социальные страты. Появилась возможность приобретать товары, которые ранее были недоступны, и западные бренды становились маркерами успеха и принадлежности к новой элите.
Однако наиболее красноречивая деталь эпизода — употребление элитного французского шампанского из пластиковых стаканчиков. Этот контраст прекрасно отражает противоречивость эпохи: с одной стороны, стремление к роскоши и западным стандартам, с другой — отсутствие соответствующей культуры потребления и инфраструктуры. Пластиковые стаканчики вместо хрустальных бокалов — это квинтэссенция «лихих девяностых», когда форма опережала содержание, а внешние атрибуты успеха не всегда сочетались с пониманием их истинного значения.
Социокультурный контекст
В начале 1990-х Moët & Chandon, как и многие другие западные бренды, активно осваивал российский рынок. Компания была эксклюзивным поставщиком британского королевского двора и официальным спонсором «Формулы-1», что добавляло ей престижа в глазах новой российской буржуазии. Приобретение такого шампанского было не просто покупкой алкоголя, а своеобразным заявлением о статусе и амбициях.
Ироничность ситуации усиливается и тем фактом, что большинство россиян того времени еще не привыкли к подобной роскоши. Отсюда и возникает этот трогательно-комичный образ: дорогое французское шампанское в дешевых пластиковых стаканчиках, торжественная церемония в обстановке, которая еще не соответствует заявленному уровню притязаний.
Такие детали делают описываемую сцену не просто бытовым эпизодом, а своеобразным срезом эпохи, когда Россия стремительно менялась, пытаясь найти баланс между советским прошлым и капиталистическим будущим.