22 июня 1993г.
вторник
9-45

Жорик отошел к светофору. Через полминуты, вот это да!.. к стоп-линии подкатила «бээмвэшка» нежно-голубого цвета.

Солнечные блики шарахались по лаковой поверхности. Хищный капот стелился над дорогой. Могучие шины выпирали из колесных арок. Ах! Что за чудный автомобиль, сверкающий и недостижимый! Я стал дожидаться момента, когда водитель подрулит к остановке и с широкой улыбкой Фернанделя* пригласит в салон. Вопреки предвкушениям, случилось противоположное.

Дождавшись смены красного света на зеленый, вожделенный автомобиль взревел двигателем и, скребя асфальт покрышками, дернулся вперед. В тот же миг Жора отважным Александром Матросовым бросился на капот машины. Иномарка взвизгнула тормозами. Попытка самоубийства?

Коварный план!

Из салона, рокоча: «Ты, тр-рруп, куда пр-решь?!!!», выскочил гориллобразный гигант и с невообразимой для десятипудовой комплекции прытью бросился на Жорика. Мокрое место должно было остаться от моего новоиспеченного друга, если б оказался он тюфяком.

Но нет! Не тюфяк.

Жорик увернулся от кулака нападавшего и тут же боднул то ли лбом, то ли макушкой нижнюю челюсть опешившего верзилы. Выше Жорик достать не мог, но и этого оказалось достаточным. Круто замешанный детина, Монблан мышц и Эверест самоуверенности, схватился руками за выбитую челюсть и повалился оземь, сраженный резкими до невидимости ударами. Это Жорины кулаки и коленки расписались на всех болевых точках могучего организма, как в акте сдачи-приемки на полсотни листов.

– Ничесе!.. – выдохнул я.

Жорик с трудом, но почти мгновенно, за счет опыта, наверное, запихал владельца иномарки на задний диван, прыгнул за руль и проорал в открытое пассажирское окно:

– Кто заказывал такси на Дубровку?

– Ты че? Ну её, – пролепетал я. – Не-ееее…

– Садись и едем. Народ смотрит. Ну! – одномоментно сменив веселую маску лица на свирепую, рявкнул Жорик.

Я, косясь на побитого гиганта, сел на переднее кресло.

– С ним все в порядке? – кивнул я назад.

– В порядке.

– А вдруг очухается?

– Не раньше чем через час. Но мысль тревожная.

Мы проехали перекресток и где-то через километр у коломенского пустыря остановились. Жорик выволок верзилу из салона и оттащил к незаметной канаве.

– Ты чего? – собравшийся быть озвученным вопрос застрял в утробе. Я закашлялся. Сообразил, что перечить Жорику – членовредительствовать себе. Лучше восседать в пассажирском кресле и молча наблюдать.

Наблюдение показало следующее: Жорик прошелся по чужим карманам, содержимое переместил в свой пиджак, спихнул тело в канаву, вернулся. Нет, за руль не сел. Открыл багажник, пошуровал там, погромыхал, позвякал… разразился руганью в адрес спортсменов, взращенных Родиной на радость трудящимся, спекулянтам на погибель, в итоге потерявших нюх, честь и совесть, а также чувство самосохранения.

К водительской двери Жорик подошел с бейсбольной битой. Причем держал ее так, словно намеревался ударить по мячу, вот-вот готовому прилететь: вымеривая, выцеливая, выжидая…

– Э-ээх, – с шумом выдохнув, Жора отправил воображаемый мяч к Москва-реке, сунул биту под водительское сиденье и плюхнулся за руль. – Ну, точно, дебил. Кто ж биту в багажнике возит? Была бы под рукой, не коптился бы сейчас в канаве. А ты чего смурной? Поройся в бордачке. Там пистолетов нет? Может он не только бейсболист, но и стрелок-стендовик.

Я повиновался. В перчаточном ящике кроме трех польских «Плейбоев» и упаковки презервативов ничего не обнаружил.

– Ништяк, – осклабился Жорик. – А ты знаешь, что за баттера* уконтрапупили?

– Бандит какой-нибудь.

– Точно. Так что потом не поздоровится, если повстречаем его на жизненном пути. Придется бдить, но это мелочи... Я котлету надыбал. Для старта неплохо, – Жорик помахал толстой пачкой американских денег, завел машину и с буксами устремился в центр. Я отвернулся и принялся рассматривать проплывавшие мимо виды Замоскворечья…

Рассматривал под долгий рассказ о Жоркином знакомом криминале, который представлялся биатлонистом, даже справку имел и под это дело помимо снайперской винтовки возил в багажнике автомобиля настоящие лыжи марки «Марий Эл»*. На лыжах и погорел – размер спалил тему, детским оказался, другие в багажник не влезали...