20 марта 1996г.
среда
В аэропорту Шарль-де-Голль меня встретил Гжегож на «Мерседесе-Пульман*», хромированной барже из свингующих шестидесятых. Штирлиц рассекал бы на похожем, задержись в Берлине лет на двадцать. К чему антиквариат на колесах? Кого он хотел удивить*?
На мое бурчание импозантный мусью Грегуар – так Гжегож представился – выдал ответ:
– Лимузин из шестидесятых – это знак, что я богат тридцать лет. Как минимум. Старые деньги*! И знак, что я не балбес, меняющийся в угоду моде. Я серьезный бизнесмен, уважающий стабильность и предсказуемость. Тачиллу Жора вымутил в Вильнюсе месяц назад, засрем мозги.
Логично рассуждал, на чистом русском с мягким литовским акцентом.
До гостиницы не доехали, не вписались в переулок. Грегуар выругался на заграничном наборе понятных слов – курва, пшешка, заебисте и других – развернулся, порулил, опять уткнулся в непроезжаемое. Посопел, дал указание:
– Машину оставлять опасно. Дальше идешь без меня. Топай до фонаря, налево и через пять метров на месте. Увидишь вывеску «Hôtel du Paradis», значит в райском отеле, типа того. Завтра в девять встретимся у бистро, вот этого.
Грегуар кивнул на кафешку сбоку. Я вылез из машины, поправил на плече спортивную сумку. Хорошо, что прилетел без чемодана. Плохо, что бомжей в переулке было больше, чем путанок на Тверской. Раз в пять. Бомжи сидели, лежали, валялись на тротуаре. Пахло мочой и палёным. Ближний бомж протянул руку, прогундосил что-то, похожее на: "Жё не манж па сис жур, подайте бывшему члену цэка*." Я прошагал мимо, размышляя: «Город мечты, бля. Такое же говно, как и Лос-Анджелес. Почему мне все время не везет?».
Отель оказался пятиэтажной бежевой коробкой с серой табличкой над зеленой дверью. В лобби пахло табаком и затхлым. За стойкой дремал цыганенок. Я кашлянул, проартикулировал как в школе «Хай! Май нейм из Роман Песков».
Дождавшись шевеления макушки и появления заспанного лица, повторил. Получил ключ с биркой «19» и указание пальцем в конец коридора. Там вела наверх узкая лестница. Лифта не было.
Номер на пятом этаже оказался комнатой с кроватью, шкафом и окном, выходящим на крыши. Бесконечные серые крыши с трубами и антеннами. Вдали маячила Эйфелева башня. Примерно как со Сретенки разглядывать Останкино.
«Вид на Эйфелеву башню гарантирован». Турконтора не соврала и взяла недорого. Как заказывал.
Из соседнего номера доносились крики – то ли ругань, то ли истерика, то ли общение избивающего с избиваемым. Хлопнула дверь, протопали по коридору. Я подошел к окну, распахнул, послушал вой сирены, крики...
Москва казалась уютным поселком по сравнению с бомжатским Парижем.
Я лег на кровать и уставился в потолок. Где-то там, в другой вселенной существовал Париж мечты с Лувром, Елисейскими полями, Монмартром и куртуазными парижанами. Я оказался в другой вселенной – Пляс Пигаль, притоны и Ален Делон из фильма «Самурай*».
Отель с видом на башню не дорого...