18 марта 1996г.
понедельник
11–00
Утром разглядывал карту Парижа и факс со списком документов, которые следует доставить в турконтору на третьем этаже гостиницы «Пекин*» . Вылет в Шарль де Голль двадцатого марта, вид на башню гарантирован (адрес «Hôtel du Paradis» прилагается), обратный вылет на выбор двадцать второго марта либо пятого апреля.
Две недели потратить не мог, но что такое день в Париже? День прилета, день отлета не считаются*.
Нашел на карте Эйфелеву башню, Елисейские поля, Лувр. Поелозил с линейкой, не понял: а центр города где? Отель нашел выше туристических аттракционов на шесть сантиметров, напротив Монмартра. Примерно как в Москве Сретенка напротив цирка на Цветном. Надо брать! Париж с детства родной город номер два. После уроков ходил на «Трех мужчин и младенца», «Откройте, полиция» и прочие синема*.
Отправил курьера на Маяковку, занялся справками и отчетами по Нефтеволжску. Эге!
Перед тем как французы забрали Эльзас в девятнадцатом*, немцы переместили тамошний керосинный завод со всем оборудованием в Померанию, поближе к Польше. Так надежнее, казалось немцам. Оказалось, что казалось: через 30 лет завод поехал дальше на восток, в деревню Масловка при нефтекачалках Поволжья. Репарация*.
Решение разумное. Зачем нефть гонять по Волге баржами, если можно на месте добычи производить бензин с солярой и заправлять трактора с грузовиками, дающими стране урожай!
Пригнали в Масловку зеков и пленных немцев. Зеки возвели завод, немцы – жилые дома при нем. Деревню переименовали в поселок Нефтеволжский. Вакансии ИТР* заполнили выпускниками столичных ВУЗов*, пролетариев набрали из окрестных деревень. Современному производству – быть!
Нефтеволжский химкомбинат (НВХК) гудел как улей до девяносто первого года, в котором случилась вольная для нефтедобытчиков. Разрешили продавать добытое любому желающему и дороже закупочных цен НВХК. Комбинат вошел в пике. Повышение стоимости сырья привело к росту отпускных цен. Покупатели – неизбежные геморрой и головная боль продавца – исчезли. Появились мы, новые хозяева.
Первым делом, как принято в Проме, устроили делейеринг с даунсайзингом*: сократили должности замдиректора, уволив семь важных на районном уровне мужчин, семь знойных секретарш и семь персональных водителей. Персональные «Волги» продали, транспортный цех перепрофилоровали в автомастерскую на хозрасчете*. Бухгалтерию с дюжиной тетушек превратили в финансовый департамент из трех мужчин. Заводскую столовую закрыли, избавившись от полусотни персонала: директор столовой с двумя заместителями, мясник с нормировщицей и кладовщиком, повара с поварятами и посудомойками без счету. Освободившийся пищеблок сдали нефтеволжской азербайджанской диаспоре по схеме «Металлснаба»: кормить работников НВХК от пуза в счет арендных платежей. Каждый работник получил пластиковую карту, позволявшую обожраться пять раз в неделю за бесплатно.
Тут Проме повезло. Германское оборудование выгружали на полустанке близ сраной деревушки. Через пятьдесят лет комбинат занимал три гектара в центре второго города области. Необъятный банкетный зал вечером, он же заводская столовая днем, приносил арендаторам гарантированную прибыль.
Второй пункт сокращения расходов – склад готовой продукции как таковой.
Прома перешла на контрактные поставки: аванс сейчас, через месяц сливаем из цистерн финального цикла и отгружаем напрямую. Склад не нужен. Можно избавиться от амбаров в центре города. На курорте в Турции племянник нефтеволжского мэра задружился с инвесторами. Замаячили миллионы на замену оборудования столетней давности, дважды перевозимого.
Уф!
К поездке в Париж готов!