15/16 августа 1998г.
Пятнадцатого августа Василич ночным звонком из Аргентины предупредил, что грядет проблема. Следует возвращать комсостав из отпусков, особенно Юрия Алексеевича, Марину Игоревну и Константина Павловича. Пусть берут борта до Москвы за любые деньги прямо сейчас. Я транслировал приказ Юрику и финансовому блоку. Сомнений, что старик прав, не было.
За пару дней до звонка сидел в «Царской охоте» с Владленом Григорьевичем, вывозившим семью из России в один конец и спросившим о возможности перекантоваться неделю-другую в моем доме в Майами... Долгие объяснения не нужны. Продиктовал Владлену код для входа, вручил ключи от Жоркиного «Ламбо*» и собственного «GMC Yukon*», передал американскую «Моторолу». Во Флориде царствовал не православный ГСМ с ромингом, а бесовский СДМА*.
Прощаясь сидели хорошо. Владлен предсказал, что на следующей неделе всем оставшимся поплохеет, зато Василич и его сподвижники сядут на коня. Ясеневским служакам похорошеет. Понятно, что время, обозначенное Владленом как «всем оставшимся поплохеет», наступило. Надо бы с Василичем, натуральным ясеневским пенсом-служакой, пошушукаться. Старик в теме, но где его найти? На звонки не отвечает.
Юра, Костя и Марина прилетели в воскресенье с разницей в часы. Договорились в понедельник в двенадцать дня встретиться в летнем кафе у Генпрокуратуры.
Я пришел заранее с решением еще раз перечитать и окончательно поправить пресс-релиз к пятилетнему юбилею «Промы».
Юрик прибыл ровно в 11-59. Сел напротив, кивнул официанту: «Ганпаудер*». Глянул на мою бутыль «Джемисона», хмыкнул-хрюкнул-состроил-рожицу, выложил на столешницу «Моторолу Стартак*», «Нокию Банан 8110*» и микроскопический «Эрикссон». М-да, нелегко промовским топ-менеджерам: при любом разговоре выкладывать на стол три мобла, дабы позиционироваться правильно. Обязаловка, ставшая привычкой. Мой «Сагем*» в заднем кармане джинсов и «Нокиа-Коммуникатор*» в сумке считались дивайсами для нищебродов.
Вспомнилось Жоркино кряхтение: «Сменил бы сюртук! Впрочем, и так пойдет...», когда я в футболке с джинсами ехал на деловую встречу. М-да… Были времена, когда внешний вид ничего не значил. Теперь Юрик наряжался зимой в сноубордиста, летом в яхтсмена и серфера, в казуальные времена года носил актуальные бренды и не пропускал ни одно знаковое мероприятие. Вот что такое статус!
Юра выучил Жоркины уроки на ять! Хорошо, что я не был наемным менеджером, обязанным позиционироваться в любом месте в любое время. Я барахтался в другой лиге: «Стань богатым или сдохни, пытаясь». Пока не сдох. Но и лицом на обложке Форбса не стал...
Давний Жоркин прогноз сбылся: дым сражений у Белого Дома развеялся, победители получили право на грабеж. Наградные колодки для ветеранов не ввели. Ориентировка «кто есть кто» проводилась по косвенным признакам. Чтобы меня принимали за владельца холдинга, пришлось кататься с охраной в двух «крузаках», менять «Вашерон» на «Roger Dubuis Hommage Condottieri*», надевать костюм претапорте и небрежно бросать в разговоре: «Ривьера быдловата. Много русских. Если что – я в Танбридж Веллс сычую. Милости просим!»
Будете проходить мимо – проходите мимо!
Смешно признать – в английском доме ни разу не был. И вообще, за всю жизнь вдумчиво посещал заграницу пять раз – косметологический Лос-Анджелес, тур на яхте, новогодний Нью-Йорк и три вояжа с Лизой. Полсотни других поездок не в счет. Рутина на сутки: вылететь утром из Шарика, заселиться в номер, встретиться с нужным человеком, обозначить позицию, что за бусы не продаюсь, оставшееся время до отлета ощущать бессмысленность существования, точь-в-точь как на Бейсуотер-роуд два года назад: вот я успешный и красивый непонятно почему зачем здесь.
В ближайших планах было уехать в Лондон для окончательного перевода Промы из калмыкского каганата под корону британской королевы. И обустроиться к Жорику поближе. Тяжко без его советов.
Я сдвинул черновик в сторону, хлебнул виски. Юра показал экран ноутбука:
– Сейчас проверил. На ГКО просрали около миллиона рублями. Или сто пятьдесят тысяч, если долларами. Оборотного капитала в принципе хватит, если в этом месяце платежи придержать. Проблема в другом, смотри на объемы продаж.
Безрадостная тенденция. Прямоугольники вдоль временной диаграммы рисовались один другого меньше, если смотреть с января по август, и вгоняли в тоску.
– Не впечатляет, – я перевел взгляд на Юрика. Его загар перестал казаться морским свежеполученным. Мы понимали друг друга без слов, говорить не хотелось. Ясно, что если доллар останется на уровне 6-7 рублей, то «Прома» через год не жилец.
– Куда ездил? – спросил я, оттягивая начало неприятного разговора.
– Навестил тещу в Карлофорте*, потом в Сан-Тропе* сходили. Василича со Светкой покатали до кучи, они пять дней назад в Москву сорвались. Василича вызвали зачем-то.
– Как поплавали?
– Никак. Лучше бы с ребятами на Каму поехал.
– Понятно. Что делать будем?
– Сокращаться.
– Каким образом?
Юра достал лист бумаги, ручку и начал рисовать цифры, тут же зачеркивать, рисовать ниже новые:
– Смотри. Первым делом режем фонд зарплаты в два раза. Примерно так. Потом выплаты по аренде…
– Стоп. Ты уверен?
– В чем?
– В этом – «зарплату режем»? Пролетарии останутся, но менеджеры разбегутся. Кто торговать будет?
– Кто останется.
– Никто не останется.
– Я тебя умоляю, Лева.
– Уверен?
– А то! Разбежится балласт, приблизительно половина. Кто умный, тот поймет – бежать некуда, жопа везде. Рынок труда сожмется в ноль. Умные останутся, дураки разбегутся. А дураков нам не надо.
– Почему от дураков раньше не избавлялся?
– До этого года объемы росли, пупсов набирали, чтобы дыры затыкать. Пришло время с балластом расставаться. Балласт для этого и нужен, чтобы вовремя скидывать.
– Как увольнять будем? По статье или по-хорошему?
– По-хорошему. Припугнем, что будут сокращения. Кто хочет, пусть валит сразу с выплатой зарплаты за месяц вперед. Но мне кажется, это временное явление. Может, дождемся сентября? Каждый год как август, так пиздец и жопа, а потом все приходит в норму.
– Не готов обсуждать... Давай через пару дней.
– Ок.
Юра потеребил в руках листок, спросил:
– Сейчас будем что-то по серьезке расписывать?
– Нет. Говорю же – не готов. Если по серьезке, то готовь расчеты, где что повалится, как поднимать и сколько денег будет стоить.
Юра кивнул, спросил напоследок:
– Как думаешь, рубль упадет до десяти?
Это была наша мечта. Это стало бы счастьем. С таким курсом производство взлетело бы ввысь*, выше солнца. Ни одного зарубежного конкурента на рынке не осталось бы! По нашим прикидкам девять рублей за доллар перевели бы Прому из хиреющего состояния в развивающееся.
– Надеюсь. Сейчас с Мариной и Костей обсудим тему, чтобы понять к чему готовиться.
Юра медленно допил чай, мгновенно убыл. Я остался наедине с полной на две трети бутылкой «Джемисона», провожая взглядом счастливого человека, дожидаясь Марину с Константином.