Скорость передвижения оказалась подлой, километра три за час, не больше. Пейзаж не менялся, перетекал из увиденного в давно виданый...
...внимание привлек мираж*
Я всмотрелся в бело-красную даль и, потоптавшись, свернул с тропы. То ли блеск оконных стекол, то ли блики водоема. Следовало проверить что за рефракция*.
Пройдя сотню шагов, сплюнул с досады – отблески исчезли вместе с бликами. В голове лопнуло и по телу разлилось желание рухнуть на песок, забыв все на свете. В ту же секунду заметил очередную ерунду. Метрах в ста по гребню бархана тянулись следы.
Откуда? Куда?
Я спустился, одолел распадок и, добравшись до отпечатков, остолбенел.
Следы отчетливые, совсем свежие начинались из ниоткуда и вели к гребню следующего бархана.
Как?
Ответа не было. Были отметины на песке: в паре метров от меня отпечаток левой ноги. Через полметра – правой. Потом опять левой, опять правой и так далеко вперед. Помотав головой и стряхнув обалделость, я поспешил вперед параллельно следам. Одолев очередной распадок, остолбенел повторно. На песке появились вторые следы, точная копия первых. Обе пары следов тянулись дальше в пески.
Вот те на! А второй аэронавт откуда взялся?
Я отправился на следующий бархан и через пару минут увидел то, что подсознательно ожидал. Три пары параллельных следов тянулись к барханам в никуда.
Я огляделся.
Не может быть!
Сзади тянулись те же три цепочки следов. И впереди то же самое. Я пригляделся к своим следам. Фантастика!!! Я шел вдоль собственных следов!
Как? Куда? Откуда? Непонятно. Неведомо…
Все. Хватит.
Аминь.
Ложусь и подыхаю. Гнию, сохну, мумифицируюсь…
После первого приступа отчаяния следовало не вслушиваться в тарахтенье мотора, не охмуряться надеждой, а лежать и не дергаться, как Ленин в Мавзолее. Многогранник над головой подарил бы освобождение от напастей. Тишина пустыни преподнесла бы забвение и покой в самый первый, сладкий раз. Хорошо… Благолепно…
– Ничего особенного. Жизнь – всего лишь повторение пройденного, но чуть поумнев…
Очередной, еле слышный разговор неба я спустил мимо ушей. Ну его, и тьфу на него! Всё – и страх, и любопытство, и недоумение – канули в лету.
Я приготовился помирать в спокойствии и благости. Сложил ручки на груди, вздохнул. Закрыл глаза. Расслабился, обмяк…