Я отправился за танком в сторону клубящейся пыли. Вера поплелась за мной.
Через полчаса мои силы кончились, ходьба превратилась в агонию. Ноги вязли в песке по щиколотку, выдергивание обратно по усилиям равнялось подъему по лестнице, на сто пятидесятом этаже нижние конечности превратились в мозоли – правую и левую.
За чем иду? Куда?
Узнать бы, что ждет за далекой чертой там за горизонтом*, и зачем так страдать...
Примерно на двухсотом этаже я повалился на песок:
– Амба!
– Эй, ты что? Вставай, – потянула за руку Вера.
– Отстань.
– Ты же сам говорил, там вода. Там нас спасут.
– Заткнись. Нет сил базарить. Проваливай.
Вера определенно мешала расслабиться и забыться. Я махнул рукой и заехал в мягкий животик. Ответ последовал незамедлительно. Град шлепков помассировал череп и грудную клетку.
– Ты что? Офонарела?!
– Вставай, дурак. Пошли.
Массаж подействовал освежающе. Я встал... исполнил шаг, второй, третий.
– Ну, давай, – подбадривала Вера, поддерживая за руку. – Идем.
Приятно, когда сопровождают, добрые слова шепчут. Но если нет сил... Я рухнул на песок.
– Если болван, оставайся без меня, – пригрозила Вера и пошла прочь.
«Да, я – болван! Но зато лежу и не страдаю», – пронеслось в голове.
Я перевернулся на спину. Ничего там не изменилось. Красное небо, коричневые тучки и неподвижный кристалл в вышине. Захотелось пить. В горле пересохло, запершило. По пищеводу прокатился вал огня и в низу угас. Боже мой, как неприятно подыхать от жажды*.