26 июня 1993г.
суббота
17-15
Хлопнула дверь. Жорик вскочил и устремился ко входу. В помещение как фашистские танки на колхозную делянку вторглись четыре здоровяка в спортивных одеяниях и встали в ряд. Всё на месте, как полагается: белые кроссовки, синие шаровары с тройными лампасами, на распухших буграми торсах черные футболки в обтяжку, руки в карманах, на запястьях бочкообразные борсетки. Кажется, Жорины знакомые. Кажется, и мне могли быть знакомы по недавним событиям. По каким именно, сообразить не смог. Наблюдал суровые бандитские лица, виденные на днях, и безуспешно вспоминал обстоятельства, при которых до кишок продирали жесткие взгляды исподлобья.
Не вспомнил, но перепугался основательно. Если бы не груз выпитого пива, вскочил бы и помчал наутек, как Тимофей некоторое время назад. Когда это было?
Я хлебнул пива, еще, еще и еще! Кажется, попустило.
Жорик облобызался с каждым вошедшим, кивнул в сторону Чичи. Здоровяки, не вынимая рук из карманов, квадригой пересекли ресторанный зал и через запасной выход покинули помещение. Жорик, вернувшись за угловой столик и с удвоенной энергией принялся добивать обескураженного кипой бумаг Чичу:
– Ты смотри, смотри. Все зафиксировано. Договор разрываем. Прописано буквами: по обоюдному соглашению сторон договор может быть аннулирован.
– Как это?
– А так. Я соглашаюсь делать то, что ты скажешь, но при этом – обоюдка! – ты будешь делать то, что я скажу, понял? Это и называется обоюдное соглашение. А если не согласен, договор в топку, тебя умножаем на нуль и никто никому ничего не должен! Аннулировали! Понял?
Чича морщил лоб, играл желваками. Подозревал, что хитрым образом разводят, но как именно сообразить не мог. По итогу отчеканил:
– Согласен. Теперь что?
– Ничего. Видал бивней? Пойдем, потрем за жизнь.
Жорик и Чича отправились к запасному выходу.
Побледневший до мелообразности Тимофей сидел напротив ни жив ни мертв. Захотелось подбодрить, типа, Жорик знает, что делает. Все пучком. Давай без мандража и трясучки тяпнем пивас…
Ободрительные слова запутались посреди алкогольного тумана. Стало тяжко функционировать. Я следил за движущимися предметами и фиксировал громкие звуки.
Вот Жорик, например, влетел коршуном в зал, подскочил к Тимофею и заорал со всей мочи:
– Волыну давай!!! Пацаны ждут!
Тимофей взорвался, туда-сюда дернулся, уронил пакет, поднял, поскользнулся, взмахнул рукой по широкой дуге… Из рвущегося по шву пакета, продолжая траекторию, вылетело содержимое. Жорик кошачьими движениями – мягкими, точными и стремительными до невидимости – перехватил улетавшие прочь пистолет и небольшой газетный сверток, мгновение спустя расползшийся пополам. В разные стороны посыпались патроны, один на соседнем столе оказался, прокатился поперек и свалился. Жорик сгреб полдесятка патронов с пола и был таков, на ходу заряжая пистолет... Тимофей, белый как рафинад, плавный как привидение, поднялся с четверенек и опустился на стул. Я, дабы загладить бесцеремонность Жоры, как можно учтивей предложил:
– Может по пиву?
Тимофей отрешенно мотнул головой по диагонали справа-сверху влево-вниз. Я повернулся к бармену:
– Еще два.
Подставленный под кран бокал принял пенящийся поток пива, оп… оп… оп… есть… наполнился и, уступив место следующему, переместился на краешек стойки, радуя солнечным светом содержимого.
Грянул гром.
Бармен кинул рабочее место, сорвался прочь. Или наоборот, сначала бармен метнулся к запасному выходу, а потом громыхнуло.
Отуманенный выпитым, я следил за струей, брошенной на произвол судьбы. На посторонние звуки не отвлекался, следил за струйкой, слабевшей, истончавшейся, иссякшей совсем. Хм, пивной кран в отсутствие бармена наливательные функции не исполнял. Автоматика…
Это сила! Это вам не механика!
Тимофей вскочил и быстрее лани рванул к выходу. Исчез, поминай как звали. Ну, да, ладно... Мое пиво налито, второй бокал, оставшийся полупустым-полуналитым, не нужен.
Пивной хмель властвовал в голове и смазывал контуры происходящего в блюдо студня. Показалось, что я, красивый, двадцатидвухлетний, надел кофту и хлебнувши пива из бокала, спорил с картой будня.
Да! Точно так!
Я выдохнул, собираясь с мыслями, возвращаясь в реальность. Встал из-за стола, подобрался к барной стойке, хватился левой рукой за твердь столешницы, постоял в размышлениях... раздались еще два громовых раската... Мимо Чича прошмыгнул, исчез, поминай как звали. А где Жора? Я через запасную дверь вышел во внутренний двор ресторана.
Там и сям на сухом асфальте лежали спортивные тела в неестественных позах. Все четыре спортивных тела. Ливень отсутствовал. Небо синело ровным светом, ни облачка.
Я перевел взгляд с неба на дворик, по которому от одного бездыханного спортсмена к другому перемещался Жорик и, стараясь не обляпаться, собирал борсетки.
Мне стало нехорошо.
Я развернулся, в дюжину шагов вернулся за стол. Принялся выстраивать цепочку происшедших событий. Получалось плохо. Полтора литра пива, выпитого на пустой желудок, оказались перебором.
– Не сцы, студент. Все по плану, – напротив взгромоздился Жорик. – Вернулось колечко, видал? С Красного намародерил. Палец как сарделька! Насилу выкрутил.
Жорик кинул на стол перстень, пару дней назад врученный гаишнику. Я взял драгоценность вялыми пальцами, покрутил, но с мутных глаз ничего не увидел.
Пребывал в прострации.
Жорик мельтешил, лазил под столы, наш и соседние. Похоже, что-то собирал с пола, ах да, патроны!..
Потом сгонял к бару за кружкой пива, вернулся, отхлебнул, закашлялся, прокашлялся, доложил:
– Тимоха не нажулил. Ровно двадцать. Если три бакса за штуку, то шестьдесят. За волыну двести. Итого, завтра Андрюхе заносим двести шестьдесят для Тимохи плюс полтинник, чтоб имел хорошее настроение каждый раз как видит нас. Итого триста десять.
Осушив кружку, Жорик ухнул: «хорошо!!! еще бы одну!», достал из кармана блокнот и четырьмя взмахами вычеркнул фамилии, вписанные час назад.
– Три плюс четыре в итоге дают девять. Начинаем новый тур. Теперь смотри в оба и ничему не удивляйся. Твой выход, студент. The show must go on.
Жорик продекламировал другие цитатки, которые я не понял. Мутнел сознанием и наблюдал, как суетится персонал, как врываются и снуют милиционеры в форме, заходят и выходят граждане в штатском, с рациями возле уха… или мобильными телефонами?... нет, все-таки с рациями…