Я скинул тунику, глянул на живот и челюсть вывихнул от удивления. На животе лучился, бугрился лиловый шрам, совсем свежий. Я перевел взгляд на господина, на доставщика, опять на шрам. Цепь диковинных обстоятельств вела от танка через шар и гладиаторскую арену сюда. Происшедшее интегрировалось* в событие, название которому не находилось.

Где я? Кто эти люди?

Оставалось крутить головой, вздыхать и переодеваться. Решил, что потом само прояснится, а пока приоденусь. Холодная плоскость под ногами напомнила: не все устроилось в лучшем виде. Я поежился, переминаясь с ноги на ногу. 

Господин покосился на мои босые ступни, приподнял бровь домиком. Доставщик, не спеша, смакуя каждое, до миллиметра выверенное движение, достал из-за спины – предел мечтаний! – густо пахнувшие кожей и абсолютным счастьем кроссовки «Рибок»*.

Я, радостный, возбужденный, воодушевленный обулся и глянул на господина, поинтересовавшегося:

– Как вам?

– Нравится.

– Понятно. Чтобы понравилось, нужно обуться в «Рибок Памп».

– ..., э-ээ, не так поняли, – стушевался я.

– Я понял так, как следовало. Не тушуйтесь. Попробуйте придти в себя. Присаживайтесь.

– Спасибо, – я поблагодарил, присел, огляделся. Ничего особенного, наблюдалось ранее. Я хмыкнул.

Господин улыбнулся и сел напротив, достав из внутреннего кармана четки.

Искрящиеся синие, зеленые, красные, желтые камушки отвлекли внимание от обзора местности.

– Итак, – начал господин. – Если есть вопросы, задавайте.

А чего задавать? Кто он такой, чтобы отвечать на них? Действительно:

– Кто вы такой?

– Мелочный вопрос.

– Где я?

– Думаю, вас постигнет разочарование, когда услышите ответ.

– Мне все равно.

– Возможно, но отвечать сейчас нет смысла.

– Э-э… Как я сюда попал и зачем?

– Попали на метро, если не забыли. Перед тем как оказаться здесь, желали изменить судьбу в лучшую сторону. Желание можно исполнить прямо сейчас. Готовы?

– К чему?

– Изменить жизнь в лучшую сторону?

– М-мм… – шевелить мозгами не получалось. Я выдавил: – Хочу.

– Условия интересуют?

– Какие?

– Ваша жизнь изменится в лучшую сторону при подписании контракта. Если готовы подписать, задержек не будет. 

– Контракт? Не понимаю.

– Сейчас поймете. Какие чувства испытывали перед тем, как оказаться здесь? Помните?

– Нормально было.

– Вот как? Я напомню.

Камушки в руках господина сверкнули как электроды у дюжины сварщиков. Я зажмурился, охваченный приступом ярости, злости и ненависти. Я вспомнил полублеск-полумрак Тверской, смеющихся девчонок, уверенных парней, лоснящихся нуворишей. Микс бессилья с ненавистью скрутил в потный кулак побелевшие пальцы.

– Это называется зависть, – упершись немигающим взглядом в мою переносицу сказал господин. – Родители зависти: безденежье и слабость. Хотите навсегда с этим покончить?

– С чем?

– С завистью, с безденежьем, со слабостью...

– Да.

– Я готов помочь.

– Как?

– Еще не время для ответа. Скажите, вам нравится здесь?

– Где?

– Конкретно в этом месте.

Я огляделся. Холодная неуютность навалилась на плечи, но...

– Нормально.

– А вы помните, что было до того? Пустыню, пески, подвал, комнату, арену?

– Помню.

– Хорошо было?

– Отвратительно.

– Да? – господин рассмеялся. – Здесь существуют места более отвратительные, гораздо более отвратительные.

Он перевел взгляд куда-то в сторону, свалив с меня камень неуверенности и боязни. Да, точно. Я чувствовал себя букашкой под прицелом его холодных глаз.

– Это называется ад.

Услышав чеканно произнесенные слова, я чуть не рухнул с кресла от неожиданности. Страха не было.

Господин прекратил смеяться и посмотрел на меня, снова в переносицу:

– Вы человек разумный. Необходимое знаете. В вашем мире адом называют это место. Чертей и котлов с грешниками здесь нет. Действительность сложней и неприятней, но речь не об этом. Сначала развею иллюзии: побывав в гостях при жизни, окажетесь после смерти в обязательном порядке. Да, не удивляйтесь, есть жизнь после смерти. Радости от этого немного. Вы испытали часть того, что предстоит испытать. Печалиться не надо. У вас есть я, ваш ментор. Мы можем все уладить, и мы уладим. Кстати. Верите в Бога?

– Нет.

– Правильно, его в самом деле нет. Есть только я, – господин краешками губ улыбнулся. – Все, что придумано о Божьем образе, его деяниях и прочем – это фикция. Как и то, что придумано обо мне. Бога нет. Его функции выполняет информационное поле, эфемерное, но какое есть, называйте его Разумом, если желаете. Или эфиром*. Еще есть я, помощник информационного поля. Помощник физически существующий, осязаемый и действующий. Вот две основы вселенной – одна думает, другая действует. Есть у нас с Разумом маленькое хобби, оно же предмет споров – люди. Сотворили мы человечество давно, но до сих пор не понятно зачем. Изначально была идея, что человек станет моим помощником в создании рая на Земле. Создавали его не животным, но разумным существом, наделенным эмпатией* и способным заботиться о чужом благе. Пошло наперекосяк. Скажите, если не затруднит, зачем человек рождается?

– ... чтобы жить.

– Как жить?

– ... хорошо, наверное.

– Почему вы решили, что хорошо? Может, его назначение – поиск ответа на вопрос: «Как убрать из мира несовершенство?» Может, его удел – помогать мне и делать мир лучше? Почему человек думает только о себе? Кто он такой? Он – прямоходящее млекопитающее, сознание которого способно подняться над инстинктами. Наличием сознания человек отличен от животных и подобен мне. И, не знаю почему, но человек редко пользуется умением мыслить, зато регулярно ведет себя как скотина.

– При чем тут душа?

– Не при чем. Душа – чистый лист, на котором человек пишет свои мечты. А потом поступками подтверждает написанное или вычеркивает. Вот и все. После смерти вселенский разум читает написанное и делает выводы. Не знаю какие. Зачем-то он дал людям душу. Я работаю с предметами материальными. Например, с договором о проведении сделки.

– Какой сделки?

– Официальной. В обмен на любые ваши желания я приобрету вашу душу, ваш лист с мечтами.

– Если не подпишу?

– Воля ваша. Вернетесь к прежней жизни, но после смерти окажетесь здесь. Будете воевать в пустыне, ломать камни в карьерах, драться в бараках, мерзнуть в клетках и убегать от зверей. Будете мучиться, страдать, умирать и снова возрождаться. Это ваша судьба. Вы были здесь и обязательно вернетесь.

– А если я продам душу? Что будет?

– То же самое. После смерти окажетесь здесь. Будете воевать в пустыне, ломать камни в карьерах, драться в бараках, мерзнуть в клетках, убегать от зверей, мучиться и страдать, умирать и возрождаться, но… Перед тем, как попасть сюда, вы насладитесь жизнью. Вы получите все, что пожелаете. Шикарно, не так ли?

– Шикарно. Непонятно другое: люди, не попавшие сюда, где потом оказываются?

– Без понятия. Не попавшие сюда, отлетают в другие места, а что там – не знаю, не интересно. Может, в киселе купаются и по воздуху летают. Но скажите, может ли блаженство быть вечным? Вспомните себя. Когда погибали от жажды, чего хотелось? Пить. Когда напоили, захотелось покушать. Когда накормили, воспылали страстью к девушке. Я понимаю, чего добивались тогда. Но если бы добились? Сыграли бы свадьбу? А что потом? Думаю, у вас возникло бы новое желание. Лимузин, пальмы и любовница. Согласитесь. Человек – это бесконечная спираль желаний, закрученная вокруг инстинктов. К сожалению, Гомо Сапиенс устроен так, что, попав в рай, будет мучиться и страдать как прежде. Помните голубую комнату с девушкой? Идеальная модель рая. Поэтому примите факт: выбора у вас нет, как и не было никогда раньше. Можете выбрать только из того, что предлагаю я – внимание, богатство, женщины... все, что пожелаете, в обмен на вашу душу.

– Нет, – выпалил я, гоняя в мозгу школьную программу по литературе. В каком классе изучали Гете? О чем шла речь в «Фаусте*»? Как сюжет построен и в чем секрет? «Мастер и Маргарита*»? Что там Воланд вещал? Или этот, как его, Понтий Пилат? Был же в книжках секрет! Любое произведение литературы должно иметь смысл в назидание потомкам!

Как на зло, кроме фильма «Маленькие трагедии*» со словами «Мне скушно, бес*» в голову ничего не лезло. Впрочем, вспомнились слова Иосифа Виссарионыча: «Эта штука посильнее, чем «Фауст» Гете»*.

Ничего больше. Хотя, стоп... Аннушка масло пролила!*

Господин улыбался, наблюдая мои мыслительные потуги.

– Надеюсь, это не окончательный ответ, – он сложил четки и сунул их в боковой карман.

Сверкнул красноглазым перстнем и достал из-под столешницы небольшой, с куриное яйцо, искрящийся хрустальный шар. Катнул по воздуху в мою сторону.

Шар не упал, разбившись, нет. Радужно переливаясь, необъяснимо увеличиваясь, шар поплыл мыльным пузырем в мою сторону. Я заворожено наблюдал, как волшебная сфера подплыла ко мне и… ах!.. коснулась газовой поверхностью, вызвала шевеление волос на теле и пахнула в лицо ментоловым духом. Сфера поглотила меня, уменьшив и исказив пространство. Я почувствовал, что возношусь к красному небу, оставляя внизу господина, вычурную мебель, горы, ломавшие зеркальную поверхность у горизонта...