| Полное название | Сознание включалось |
|---|---|
| Идентификатор ссылки (англ.) | soznaniye-vklyuchalos-medlenno |
Внимание! Дальнейший текст содержит нецензурную лексику.
Отредактированный вариант текста – здесь.
Сознание включалось медленно. Сколько прошло времени – непонятно. Может минута, может час. Головокружение сменялось тошнотой, блески видимого перемежались колыханием мнимого. Реальность вернулась не скоро. Вернулась звуками родимой речи:
– Пиздец! Блядь! Ёб твою мать нахуй! Бля буду, и этот сучий потрох без курева!
Меня обшарили. Кто – я не видел, зажмурился. Когда обшаривание прекратилось и матерившийся, судя по звуку шагов, удалился, я приоткрыл глаза.
Ага! Парниша с ручным пулеметом в левой руке склонился над бородачом, причитая:
– Вот же ж ёбтвоюмать нахуй ёбанаврот! Где ж у них сигареты? Ебическая сила! А! Должны же быть! Ебана муха! Должны быть! Бля! Бля! Бля!
Прошла минута, он все матерился... вдруг... хоп!
Из голенища сапога, принадлежавшего водителю, выскользнула пачка сигарет и шмякнулась на гальку. Парниша не заметил. Заглянул под перевернутый джип, распрямился, поворочал трансмиссию*, шлепнул кулаком по колесу, присел на камень.
Я шевельнулся, попытавшись встать. Парниша среагировал на шорох, в движение направил на меня пулемет.
– Не стреляй! – испуганно крикнул я.
– По-русски пиздишь? – удивился он.
– Да.
– Откуда такой нарядный?
– Из Москвы.
– Земеля значит. Давно?
– Со вчера.
– Свежачок. Какой там год?
– Девяносто третий.
– Нехуево, – парень подошел, перевернул меня на живот.
Как и предыдущий воитель, оценил качество петли, стянувшей запястья, и общее мое состояние. Заключил:
– Заебок.
Я вздохнул. Парень спросил:
– Курить есть, братиш?
– У меня нет, там есть.
– Пиздишь? – встрепенулся он. – Где?
– У водилы. Который в каске. Под ним
Парень в момент оказался у джипа, пинком сдвинул тело в сторону и обнаружил пачку сигарет:
– Есть на жопе шерсть!
Вернувшись ко мне, пристроился на валунчике напротив и закурил.
– Охуительно, бля, – выдохнул он, выпуская кольца дыма изо рта. – Вещь! Есть кайфовые денечки, которые хочется прожить бесконечно. Полгода назад, бля, добыл «Смерть на болоте»* и соплями от счастья захлебывался, пока не скурил. Ахуенская вещь!
Через полминуты парень покосился в мою сторону и пояснил:
– Это сигареты такие специальные для бойцов, класс седьмой. Каптер выдает по пятницам. Понял, чадо?
– Понял! А может развяжешь?
– С хуя ли? – спросил парень, не отрывая глаз с тлеющего кончика сигареты.
– Неудобно же.
– Неудобно шубу в трусы заправлять и слониху пердолить без стремянки. Остальное все удобно. Так что не еби муму, Герасим. Всё заебца.
«Во жлоб» – подумал я.
– На хуй ты мне сдался? – продолжил парень. – Развяжу тебя, а ты меня булдыганом ухуячишь. В пизду такие развязывания. Лежи и не отсвечивай.
– Да ничего я тебе не сделаю. Отпусти, а? – взмолился я.
– Конечно не сделаешь... пока связанный. Так какой сейчас год, говоришь?
– Девяносто третий.
Парень хмыкнул, дотянул сигарету до фильтра, закурил от нее следующую, щелчком отправил окурок в сторону джипа. Я поерзал и, устроившись поудобней, осмотрел его странный вид.
На одной ноге был короткий сапог со шнуровкой сбоку, серый от пыли и стоптанный, на второй красовалась кроссовка «Найки», тоже серая и стоптанная, с проволокой вместо шнурков. Бледно-зеленые штаны, порванные во многих местах, были похожи то ли на дырку со вставками, то ли на устройство для проветривания нижних конечностей. Завершался наряд накинутым на голый торс выцветшим бронежилетом с надписью SWAT* на груди. Тело было сухим и жилистым. Левой рукой, замотанной грязными бинтами, он придерживал ручной пулемет. В правой тлела сигарета. Волосы, выгоревшие добела, топорщились короткошерстым ежиком. Лицо с облупленным носом, усеянным веснушками, было лицом пацана-хулигана из соседней подворотни. Откуда он взялся?
Когда разглядывание надоело, я предпринял очередную попытку подняться. Поразительно, но получилось.
Сопровождаемый насмешливым взглядом, я встал на ноги и огляделся. Пейзаж предстал таким же гнусным, как и при разглядывании лежа – камни, камни и камни вокруг. Впрочем, у самого горизонта простирались пески. Привезли меня из тех краев. Я посмотрел в противоположную сторону. Оттуда доносились звуки боя – одиночные выстрелы, автоматные очереди, стрекот пулеметов и уханье артиллерии.
– Смотришь куда съебофонить? Ну-ну, – усмехнулся парень.
– А что?
– Не еби чердак, пацанчик. Смехуечки с пиздахаханьками кончились. Я здесь с восемьдесят третьего шароеблюсь, десять лет. Никаких путей назад не обнаружил.
– Эээ... М-да... Что за место?
– Хуй знает, товарищ ефрейтор. Единственное, что понял – это самая большая жопа. Докладываю – конкретная жопа, на века.
– Как на века?
– Ну, так, безвылазная жопа. Пиздец, одним словом.
– Не может быть.
– Здесь все может быть. Да ты пригнись, а то заметят еще, угандошат. Внимание лишнее ни к чему.
Я послушно присел. Парень покосился на мои связанные руки, прикурил от окурка третью сигарету, выпустил бодрый дым колечками, поинтересовался:
– Тебя как зовут?
– Рома.
– Меня Антон, а вон того ебланчика Тишкой. – Антон кивнул в сторону камней метрах в ста.
Никого я там не заметил, но на всякий случай пробормотал:
– Очень приятно.
– Да, Рома, – продолжил Антон, запуская очередной бодрый паровозик. – Оказался ты в такой жопе, что и представить нельзя. Более педерастического места не найти. Помнишь, как здесь оказался?
– В метро ехал.
– Че?
– В метро ехал.
– Ахуеть. Долбоебестический способ, нечего сказать. В первый раз такую хуесрань слышу. А я с войны сюда попал. Про Афган слышал?
– Конечно.
– Че конечно? Че ты мог слышать, ебаный стоц? У вас хуе-мое-пусечки в газетах пишут, сады дружбы, ебиомать, а мы на танках духов гоняем. – Антон ухмыльнулся. – Хех, про Афган он слышал, сынок. По радио Бибиси?
Антон замолк, принялся насвистывать мотивчик «чинк-чинк-чингисхан»*. Разглядывал кольца дыма, выпускаемого в такт, и о чем-то думал.
Третья сигарета дотлела до фильтра. Антон щелчком отправил окурок в сторону, высыпал из пачки сигареты, разложил на валуне, выровнял и два раза пересчитал. «Всего-навсего восемь, бля,» – вздохнул, вернул в пачку семь сигарет фильтром вниз, прикурил оставшуюся. Выдохнул одно за другим пять никотиновых колец, шестым выдохом пронзил паровозик. Засунул пачку в карман на жилетке, туда же отправил зажигалку, потер ладони об штаны, глянул на небо и заключил:
– Жизнь – хуйня. Смерть – поебень. Но мы живем и всех ебем.
Я тоже посмотрел вверх. Ничего, что могло поспорить с Антоном, там не было. Коричневые облака и красные прогалины соревновались кто больше места займет. Я вздохнул в унисон умозаключения, созвучного моему мироощущению.
– И вообще, все в этом мире – хуйня и поебень, – Антон довел мысль до логического конца. – Хочешь узнать, как я здесь оказался?
– Ага! – я поспешил согласиться в надежде, что Антон в конце повествования развяжет благодарного слушателя.
– Тогда слушай сюда. Делать нехуя. Э-э… Чего это?… А, вспомнил. В общем, так…
| Полное название | Сознание включалось/2 |
|---|---|
| Идентификатор ссылки (англ.) | soznaniye-vklyuchalos-medlenno-2 |
Глава 18. Это цензурный вариант.
Если вы читали оригинальный нецензурный вариант, то продолжение – здесь.
Сознание включалось медленно. Сколько прошло времени после удара, непонятно. Может минута, может час. Головокружение сменялось погружением в туман. Проблески видимого перемежались видениями мнимого. Путешествия по волнам памяти заканчивались на берегу беспамятства, чтобы продолжиться плаванием в никуда. Реальность вернулась нескоро. Вернулась звуками родимой речи.
– Черт подери! И этот чертила без курева! Вот черт!
В ту же секунду меня быстро обшарили. Кто – я не видел, зажмурился. Вскоре обшаривание прекратилось и чертыхавшийся, судя по звуку шагов, удалился. Я осторожно приоткрыл глаза. Вот он! Какой-то солдат с ручным пулеметом в левой руке склонился над бородачом из джипа.
– Вот незадача! Где же у них сигареты? А! Вот же, а! Должны же быть! Должны быть! Должны быть! Должны быть! – приговаривал он без конца.
«Ищет курево, – умозаключил я. – А курево-то того, тю-тю.»
Я вспомнил предыдущего вояку. Забавно у них получалось. Один курево уничтожал, другой искал. Хоп! Из голенища сапога, принадлежавшего бородатому, выскользнула пачка сигарет и упала на гальку. Солдат ее, однако, не заметил. Обшарив бородатого, он заглянул под джип. Поворочал железки, находившиеся под ним, потом ударил коленом по колесу и, изнеможенный, присел на валун, подперев одной рукой голову. Я шевельнулся, попытавшись встать. Солдат моментально среагировал на шорох. Он направил на меня пулемет.
– Не стреляй! – испуганно крикнул я.
– По-русски говоришь? – удивился он.
– Да.
– Откуда такой? – спросил он, встав с валуна и подойдя поближе.
– Из Москвы.
– Земеля значит. А давно?
– Со вчера.
– Свеженький. Какой там год?
– Девяносто третий.
– Понял, – парень перевернул меня на живот. Наверное, как и первый вояка, оценивал качество петли, стянувшей мои запястья. Точно, так и было. Парень пробурчал себе под нос: – Нарядно затянули.
Я тяжко вздохнул. Солдат тоже вздохнул и, присев на корточки рядом, спросил:
– Курить есть, братишка?
– У меня нет, у того вон есть.
– Свистишь? – встрепенулся он. – У кого?
– Вон у бородатого. Вернее под ним.
Парень в два прыжка оказался у бородатого, отодвинул его в сторону и радостно оскалился, обнаружив пачку:
– Есть контакт!
Вернувшись ко мне, он поудобнее устроился на небольшом плоском булыжнике, вытянул ноги и медленно, явно растягивая удовольствие, закурил.
– Кайф, – выдохнул он, выпуская кольца дыма изо рта. – Скорей бы настали дни, которые хочется прожить бесконечно.
– Слушай, развяжи, а?– жалостливо обратился я к нему.
– С какого перепугу? – спросил парень, не отрывая глаз с тлеющего кончика сигареты.
– Неудобно же.
– Неудобно шубу в трусы заправлять и спать на потолке. Остальное все удобно. Так что не умничай, Герасим. Все пучком.
«Во жлоб,» – подумал я.
– Зачем ты мне сдался? – продолжил солдат. – Развяжу, а ты меня бульником по чайнику шмякнешь. Да? Так что лежи и не вякай.
– Да ничего я тебе не сделаю. Отпусти, а? – взмолился я.
– Конечно не сделаешь... пока связанный. Так какой сейчас год, говоришь?
– Девяносто третий.
Парень, ничего не сказав, докурил сигарету, щелчком отправил окурок в сторону джипа и закурил по новой. Я поерзал и, устроившись поудобней, внимательно рассмотрел его странный внешний вид. На одной ноге парня был короткий сапог со шнуровкой сбоку, серый от пыли и донельзя стоптанный, на второй красовалась кроссовка «Найки», тоже серая и стоптанная, с проволокой вместо шнурков. Бледно-зеленые штаны, порванные во многих местах, были похожи на одну сплошную дырку или на устройство для эффективного проветривания нижних конечностей. Завершался костюм новеньким синим бронежилетом со множеством карманов и карманчиков, накинутым на голый торс. Тело, проглядывавшее сквозь отверстия одежды, было сухим и жилистым. Левой рукой, замотанной грязными бинтами, он придерживал ручной пулемет. В правой кроме сигареты ничего не было. Волосы, выгоревшие добела, топорщились короткошерстым ежиком. Лицо с облупленным носом, усеянным веснушками, было лицом пацана-хулигана из соседней подворотни. Откуда он тут взялся? Когда разглядывание надоело, я предпринял очередную попытку подняться. Удивительно, но у меня получилось. Сопровождаемый насмешливым взглядом парня, я с трудом встал на ноги и огляделся. Пейзаж оказался таким же гнусным, что и при разглядывании лежа – камни и камни. Впрочем, где-то у самого горизонта простирались пески. Привезли меня из тех краев. Я посмотрел в другую сторону. Оттуда доносились звуки боя – одиночные выстрелы, автоматные очереди, стрекот пулеметов, разрывы снарядов. Меня везли в том направлении, но тащиться туда не с руки, напиться вряд ли там дадут, а вот пристрелить могут запросто. В какую же сторону идти, чтоб вернуться домой?
– Смотришь куда пойти? Ну-ну, – усмехнулся парень.
– А чего? Куда-нибудь выберусь.
– Никуда ты отсюда не выберешься. Я здесь с восемьдесят третьего болтаюсь, десять лет уже, и никаких путей назад не нашел.
– А что это за место?
– Никто не знает. Никому неизвестно. Ясно одно – это самая большая жопа, в которой можно оказаться. Причем жопа на века.
– Как на века?
– Так. Я бы сказал – безвылазная антижопа. Вход есть, выхода нет.
– Не может быть.
– Здесь все может быть. Да ты пригнись, а то заметят еще. Внимание лишнее ни к чему.
Я послушно присел рядом. Парень покосился на мои связанные руки, хмыкнул, сплюнул, улыбнулся:
– Что-то потрепаться тянет. Как тебя зовут?
– Рома.
– Меня Антоном. – Он опять внимательно посмотрел на меня и спросил: – Помнишь, как здесь оказался?
– Да. В метро ехал.
– Чего?
– В метро ехал.
– Ну ты сказанул. В первый раз такую байду слышу. А я вот с войны сюда попал. – Антон помолчал, потом важно добавил: – Про Афган слышал?
– Конечно.
– И чего ты слышал? Про сады дружбы по радио? Нет, зема, там была натуральная война. – Антон ухмыльнулся. – Хех, про Афган он слышал.
Антон замолчал. Внимательно разглядывал выпускаемые кольца дыма и, похоже, сосредоточенно о чем-то важном думал. Когда сигарета дотлела до фильтра, он щелчком отправил окурок в сторону джипа, потом высыпал из пачки сигареты, разложил перед собой, выровнял и два раза пересчитал. «Всего-навсего восемь штучек, бля», – вздохнул и, закурив еще одну, оставшиеся семь вернул обратно в пачку фильтром вниз. Выпустив одно за другим десяток белесых никотиновых колец, Антон сунул пачку в один из многочисленных карманов на жилетке, туда же отправил зажигалку, потом потер ладони об штаны, печально глянул в небо и заключил:
– Жизнь говно.
Я тоже посмотрел вверх. Ничего, что могло поспорить с Антоном, там не было. Противные коричневые облака и красные прогалины между ними. Я сочувственно вздохнул в унисон умозаключения, услышанного не впервые и, более того, полностью созвучного моему мироощущению.
– И вообще, все – говно, – Антон довел мысль до логического конца. – Хочешь узнать, как я здесь оказался?
– Ага, – согласился я с тайной надеждой, что Антон меня, как благодарного слушателя, в конце повествования развяжет.
– Тогда слушай сюда. Все равно делать пока нечего. Э-э… Чего это я?… А, вспомнил. В общем…
| Идентификатор ссылки (англ.) | nazad-v-proshloye-ili-vpered-v-budushcheye |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Комментарий к главе: Сознание включалось медленно
При сдаче проекта издатель почитал нашу с редактором пикировку, половину выбросил, оставшуюся заставил переписывать. Сопроводил комментарием, что мы оба два есть теоретические лошары и практике не обучены. Эта книжка не про литературу и не про историю России 90-х. Это руководство начинающего предпринимателя. В главе за номером 20 популярно рассказано, что такое работать в офисе, что такое пахать на заводе и что такое заниматься частным бизнесом. Только лохи не видят прямую как рельс аналогию.
Если честно, ничего такого я не увидел, но мнение босса к отмеченной главе прикрепил. Пусть будет.
| Идентификатор ссылки (англ.) | po-blatu-blat |
|---|---|
| Статус: | Черновик |
| Идентификатор ссылки (англ.) | general-na-frunzenskoy |
|---|---|
| Статус: | Черновик |
| Идентификатор ссылки (англ.) | toblerone |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Toblerone — один из самых узнаваемых брендов шоколада в мире, известный своей уникальной треугольной формой и богатым вкусом. Этот швейцарский шоколад сочетает в себе высокое качество, необычный дизайн и многолетнюю историю, которая завоевала сердца миллионов сладкоежек по всему миру.
Бренд Toblerone появился в 1908 году в городе Берн, Швейцария, благодаря Теодору Тоблеру и его двоюродному брату Эмилю Бауманну. Название шоколада образовано от фамилии Тоблер и слова "torrone" — итальянского названия нуги, одного из ключевых ингредиентов шоколада.
Шоколад стал революционным для своего времени благодаря необычной треугольной форме и сочетанию ингредиентов: молочного шоколада, меда, миндаля и нуги.
Интересно, что форма шоколада была вдохновлена горной вершиной Маттерхорн, символом Швейцарии. Хотя есть версии, что идея треугольников могла быть навеяна пирамидальными композициями в кабаре Folies Bergère в Париже, которые Теодор видел во время поездки.
Одной из главных отличительных черт Toblerone является его треугольная форма. Это не только маркетинговый ход, но и практичное решение: сегменты легко ломать по линии разлома. Упаковка шоколада, как правило, выполнена в ярком золотисто-желтом цвете с изображением горы Маттерхорн.
Забавный факт: в 1970-х годах на логотипе Toblerone появился медведь, который является символом города Берн. Если внимательно рассмотреть рисунок горы, можно заметить силуэт медведя.
Изначально Toblerone выпускался только в одном варианте — молочный шоколад с миндальной нугой. Со временем ассортимент был расширен, чтобы удовлетворить вкусы разных потребителей. Сегодня можно встретить следующие разновидности:
Кроме того, бренд выпускает шоколад разных размеров: от маленьких 50-граммовых плиток до гигантских плиток весом в несколько килограммов.
Toblerone стал символом швейцарского качества и изысканности. Он популярен среди туристов и часто ассоциируется с сувенирами из Швейцарии. Благодаря уникальной форме и премиальному вкусу шоколад идеально подходит для подарков.
Особую популярность Toblerone приобрел в аэропортах по всему миру. Его часто покупают как "дежурный" подарок из дьюти-фри.
Toblerone — это больше, чем просто шоколад. Это кусочек швейцарской культуры, сочетающий в себе традиции, инновации и качество. Его необычная форма, оригинальный вкус и богатая история сделали его всемирно признанным символом роскоши и изысканности.
| Идентификатор ссылки (англ.) | dukan |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Дукан — это слово, используемое в Афганистане для обозначения магазина, лавки или небольшого торгового помещения. В условиях традиционного восточного уклада дуканы играют ключевую роль в экономической и социальной жизни местного населения, особенно в период советской оккупации (1979–1990 гг.), когда страна находилась в сложной политической и военной ситуации.
Во время советской оккупации Афганистана дуканы оставались важными точками взаимодействия местного населения, несмотря на хаос войны. Эти лавки обеспечивали базовые потребности граждан, служили местом общения и иногда становились пространствами для политических или военных обсуждений.
Основные функции дуканов:
В период 1979–1989 гг. Афганистан был в состоянии затяжного вооружённого конфликта. Советская армия пыталась поддерживать лояльный режим, противостоя партизанам моджахедов. Это время сопровождалось разрушением инфраструктуры, дефицитом продовольствия и товарами, что серьёзно влияло на экономику и работу дуканов.
Многие дуканы в сельских районах и городах служили прикрытием для деятельности моджахедов:
Советская армия и правительственные силы пытались контролировать такие точки, однако партизаны часто использовали дуканы как часть своей инфраструктуры сопротивления.
В крупных городах, таких как Кабул, Герат или Кандагар, дуканы чаще имели постоянное снабжение, так как советская власть поддерживала основные транспортные пути. Здесь можно было встретить лавки с более широким ассортиментом: от текстиля до ювелирных изделий.
В сельской местности дуканы работали с перебоями. Владелец лавки часто был одновременно торговцем, ремесленником и посредником. Большая часть населения зависела от этих магазинов, особенно во время блокады деревень или активных боевых действий.
Дуканы не только выполняли экономическую функцию, но и были культурным элементом афганского общества. В них отражались:
В условиях советской оккупации дуканы в Афганистане оставались важной частью жизни населения, несмотря на военные трудности и экономическую нестабильность. Они служили не только местами торговли, но и своеобразными центрами общения и выживания. Их роль в тот период подчёркивает устойчивость афганского общества, которое сумело сохранить традиции и приспособиться к суровым условиям войны.
| Идентификатор ссылки (англ.) | shuravi |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
«Шурави» — афганское обозначение советских граждан и военных, появившееся в период войны 1979-1989 гг. Происходит от персидского «шура» (совет) и суффикса «-ви», обозначающего принадлежность. Термин стал популярным из-за простоты, военного контекста и распространения среди солдат и переводчиков, закрепившись в местной речи.
«Шурави» (на языке дари و شوروی) — термин, который в Афганистане используют для обозначения граждан Советского Союза, а также советских военных, находившихся в стране в период советской оккупации с 1979 по 1989 год. Это слово стало широко известным в контексте Афганской войны и до сих пор ассоциируется с этим периодом истории.
Слово «шурави» происходит от персидского слова шура (شورى), которое переводится как «совет», и связано с термином «Советский Союз». Суффикс «-ви» используется в языках дари и пушту для образования прилагательных, обозначая принадлежность к чему-либо. Таким образом, «шурави» буквально означает «советский».
Этот термин быстро вошел в обиход среди афганцев для обозначения всех, кто представлял СССР — от солдат и специалистов до инженеров и врачей, работавших в рамках советских программ помощи.
В официальных документах или сообщениях афганского правительства термин «шурави» использовался редко. Вместо этого упоминались «союзные войска» или «союз СССР». Однако в неформальном общении афганские чиновники, сотрудники советских учреждений и даже сами советские специалисты активно применяли это слово.
До 1979 года отношения между СССР и Афганистаном были преимущественно дружественными. Советский Союз активно помогал развивать инфраструктуру, строить дороги, больницы и школы. Многие афганцы, особенно в крупных городах, считали «шурави» друзьями и помощниками.
С началом войны термин «шурави» стал восприниматься по-разному:
Термин «шурави» вошел в афганский фольклор, литературу и рассказы о времени войны. Он стал символом сложного периода, когда Советский Союз оставил заметный след в истории страны.
Термин «шурави» появился как производное от слова «советский» и стал символом эпохи советско-афганской войны. Он несет в себе память о сложных отношениях между СССР и Афганистаном: от дружбы и сотрудничества до конфликта и противостояния. Даже спустя десятилетия слово «шурави» остается важной частью афганской исторической памяти, напоминая о времени, когда Советский Союз играл ключевую роль в судьбе этой страны.
| Идентификатор ссылки (англ.) | kimry |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Кроссовки «Кимры» — советский аналог Adidas, производившийся на фабрике в Кимрах с 1979 года по лицензии немецкого бренда. Выпущенные к Олимпиаде-80, они сочетали западные технологии и советское производство. Дизайн повторял стиль Adidas с характерными полосками и удобным силуэтом, став символом спортивной моды в СССР.
В истории советской обувной промышленности кроссовки «Кимры» занимают особое место. Эти спортивные обувные изделия производились на фабрике в городе Кимры (Тверская область) и стали известны как советский аналог легендарных кроссовок Adidas, производившихся по лицензии немецкого бренда. Кроссовки «Кимры» — это не только символ эпохи, но и уникальный пример советской адаптации западных технологий и дизайна.
В 1970-х годах спортивная мода и функциональная обувь начали набирать популярность по всему миру. СССР, стремясь поддерживать свой престиж на международной арене, особенно в спорте, обратил внимание на инновации западных производителей. В те годы советское руководство заключило несколько лицензий с зарубежными компаниями, включая знаменитый Adidas.
Производство в Кимрах:
Кроссовки практически повторяли стиль фирменных моделей Adidas того времени:
Хотя кроссовки производились по лицензии, советские технологии и материалы не всегда могли конкурировать с западными стандартами:
Кроссовки «Кимры» стали настоящим хитом в СССР. Несмотря на ограниченное производство, они ассоциировались с высоким статусом и международным уровнем спортивной моды.
Эти кроссовки предназначались прежде всего для профессиональных спортсменов. Они использовались на тренировках и соревнованиях, включая Олимпиаду-80. Советские атлеты высоко оценивали их комфорт и функциональность.
Кроссовки «Кимры» стали отражением времени, когда СССР пытался найти баланс между своими производственными возможностями и стремлением соответствовать мировым стандартам. Они демонстрировали интерес к западным технологиям, хотя и через призму социалистической экономики.
Интересный факт: В те годы кроссовки «Кимры» настолько напоминали оригинальные Adidas, что некоторые граждане даже выдавали их за настоящие, особенно если удавалось сохранить обувь в хорошем состоянии.
После распада СССР в 1991 году и экономических реформ производство кроссовок в Кимрах постепенно прекратилось. Российский рынок захлестнули оригинальные Adidas, Nike и другие бренды, а также дешёвые азиатские аналоги. Советские «Кимры» стали частью истории, оставив память о попытках внедрения западных технологий в условиях социалистической системы.
Сегодня «Кимры» упоминаются как пример советской адаптации зарубежных брендов. Для некоторых коллекционеров винтажная пара этих кроссовок представляет большую ценность. Они ассоциируются с эпохой, когда спорт и мода переплетались с политикой, а советские производители пытались конкурировать с мировыми гигантами.
| Идентификатор ссылки (англ.) | pesnya-proshchaniye |
|---|---|
| Статус: | Активен |
«Прощальная комсомольская», также известная по первой строке «Дан приказ: ему — на запад...», — одна из самых пронзительных песен советской эпохи, созданная в 1937 году. Строки, процитированные в романе, относятся именно к этому произведению, ставшему негласным гимном расставаний в годы войны.
Стихотворение «Прощание» вышло из-под пера Михаила Васильевича Исаковского и было впервые опубликовано 4 февраля 1936 года в смоленской газете «Большевистский молодняк». Позже текст перепечатал журнал «Молодой колхозник». Год спустя там же стихи появились с нотами под названием «Прощальная комсомольская» — музыку к ним написал композитор Дмитрий Покрасс.
Примечательно, что вдохновением для Исаковского послужил эпизод из кинофильма «Подруги» (1935), где показан комсомольский митинг, после которого молодые люди уходили прямо на фронт Гражданской войны. На поэта произвели глубокое впечатление короткие, сбивчивые диалоги прощания героев, в частности, фраза: «Пиши!.. – Куда? – Не знаю...», трансформировавшаяся в песне в щемящее: «Напиши... куда-нибудь!»
Исаковский вложил в стихотворение и собственные воспоминания о Гражданской войне, свидетелем которой он был на Смоленщине в 1919 году, когда провожал на фронт своих товарищей, ельнинских комсомольцев.
Песня обрела особую популярность в конце 1930-х годов — период первых после Гражданской войны военных испытаний: конфликты на озере Хасан и реке Халхин-Гол, война с Финляндией, освободительные походы в Западную Украину и Белоруссию. Строки «ему — на запад, ей — в другую сторону» точно отражали реалии того времени.
Однако настоящее всенародное признание песня получила во время Великой Отечественной войны, когда слова о расставании, надежде на возвращение и пожелание «если смерти, то — мгновенной, если раны — небольшой» стали для миллионов людей своеобразным заклинанием и обещанием встречи после победы.
В песне шесть куплетов, рассказывающих простую и вместе с тем типичную для того времени историю: молодые люди прощаются перед отправкой юноши на фронт. Девушка желает ему «скорой победы» и возвращения домой, а он просит написать ему «письмецо». На что девушка отвечает вопросом: «Но куда же напишу я? Как я твой узнаю путь?» И тогда звучит завершающая, самая пронзительная строка: «Все равно, — сказал он тихо. — Напиши... куда-нибудь!»
За годы существования песня вошла в репертуар многих известных исполнителей. Её пели Людмила Зыкина, Леонид Утёсов, Иосиф Кобзон, ансамбль «Песняры» и многие другие. «Прощальная комсомольская» стала одной из культовых песен, посвящённых теме войны и разлуки, хотя изначально речь в ней шла о событиях Гражданской войны.
«Прощальная комсомольская» — яркий пример того, как песня может перерасти время своего создания и стать символом целой эпохи. Фраза «Дан приказ: ему — на запад...» превратилась в культурный код, мгновенно узнаваемую цитату, отсылающую к теме военного времени, разлуки и надежды на возвращение. В контексте романа о России 1993 года эта цитата создаёт глубокую историческую параллель между разными эпохами российской истории, подчёркивая преемственность человеческих переживаний и судеб.
| Идентификатор ссылки (англ.) | bk-byk-boyekomplekt |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Стандартный боекомплект десантника ограничен двумя гранатами и двумя магазинами, но использование китайского нагрудника «Чи-Ком» расширяло его. Снаряжение получило распространение во Вьетнаме и Афганистане, где моджахеды адаптировали его. Советские бойцы оценили удобство «Чи-Кома», что привело к появлению термина «армейский лифчик».
Стандартный рюкзак десантника включает в себя заплечный ранец, чехол для пехотной лопатки, сумки для двух ручных гранат и сумки для двух автоматных магазинов, то есть стандартный боекомплект десантника - две гранаты и два рожка, что очень мало для ведения боевых действий. Учитывая, что Антон упоминал лифчик, можно предположить, что боекомплект был значительно больше.
Появлению "лифчика" способствовала война во Вьетнаме: китайцы поставляли войскам северного Вьетнама автоматы Калашникова с нагрудником на 2 магазина АК и 4 гранаты типа Ф-1/РГД-5 под названием «Чи-Ком», китайский коммунист.
В 1979 США начали снабжать моджахедов оружием и снаряжением. Поставки шли из Китая и Вьетнама — автоматы Калашникова, винтовки Маузера и прочее оружие. Основным снаряжением вновь стал «Чи-ком». Афганские моджахеды расшивали их кожей, украшали бисером, вышивали иными местными узорами.
Советские военнослужащие оценили преимущество китайских разгрузочных нагрудников и стали активно использовать трофейные «Чи-Комы» в рейдах и боевых операциях». Тогда же и родилось знаменитое выражение «армейский лифчик».
На всех трофеев не хватало, умельцы в частях начали шить самостроки из плащ-палаток и солдатских вещмешков. Самыми «крутыми» считались самостроки из 2х подсумков от десантного рюкзаков РД-54 — в него помещалось 4 магазина и 4 гранаты.
Таким образом, боекомплект, он же бык, составлял 4 магазина с 30-тью патронами и 4 гранаты.
| Идентификатор ссылки (англ.) | ofitserskoe-privetstvie |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Офицерское приветствие пьяного офицера.
Офицерское приветствие на фото: если растопырить пятерню, будет примерно как в тексте: "стою за речкой с дрожащим крабом, прислоненным к синему жбану в офицерском приветствии"
| Идентификатор ссылки (англ.) | nol-dvadtsat-odin |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Подробный разбор военного жаргона Афганской войны 1979-1989: ноль двадцать один (021), груз 200, груз 300 и другие кодовые обозначения. История возникновения терминов для обозначения убитых, раненых, контуженных и других категорий военнослужащих.
В период Афганской войны 1979-1989 годов в советских войсках сформировалась система кодовых обозначений для передачи информации о потерях по радиосвязи. Эти термины стали частью военного жаргона воинов-интернационалистов и продолжают использоваться в российской армии по сей день. Система кодирования служила для краткой и точной передачи критически важной информации в условиях боевых действий.
Словосочетание «ноль двадцать один» или просто «021» — это кодовое обозначение из жаргона воинов-интернационалистов, служивших в Афганистане. Таким кодом при переговорах по радиосвязи сообщали о погибших военнослужащих. Термин «ноль-двадцать первые» использовался как существительное для обозначения убитых в бою.
Точное происхождение кода «021» неизвестно, но существует несколько версий. По одной из них, это был номер формы или документа, который заполнялся при фиксации безвозвратных потерь. По другой версии, цифровое обозначение было выбрано произвольно для кодирования информации, которую нежелательно было передавать открытым текстом по радио.
Во время и после боевых столкновений командиры подразделений докладывали о потерях по радиосвязи, используя установленные коды. Типичный доклад после боя звучал примерно так: «Запишите: трёхсотых — шесть, ноль-двадцать первых — четыре». Это означало шесть раненых и четыре убитых.
Использование цифровых кодов вместо прямых формулировок выполняло несколько функций. Во-первых, это был способ психологической защиты — абстрактные числа воспринимались легче, чем слова «убитый» или «мёртвый». Во-вторых, коды затрудняли противнику понимание точной информации о потерях при перехвате радиопереговоров. В-третьих, это была военная традиция кодирования важной информации.
Для воинов-афганцев формулировка «за весь последний год во взводе не было 021» означала, что подразделение не понесло безвозвратных потерь — никто не погиб. Это было предметом гордости и показателем грамотного командования, везения и боевого мастерства личного состава.
Напротив, высокое число «ноль-двадцать первых» после операции означало тяжёлый бой и серьёзные потери. Каждая единица в этой статистике была не просто цифрой, а погибшим товарищем, однополчанином, другом. Поэтому даже кодированное обозначение воспринималось болезненно.
Важно понимать разницу между терминами «021» и «груз 200». Обозначение «021» использовалось для оперативной передачи информации о количестве убитых в бою или умерших от ранений непосредственно в зоне боевых действий. Это был термин для радиопереговоров и устных докладов.
Термин «груз 200» относился к уже оформленным и подготовленным к транспортировке телам погибших. Это было обозначение для логистических целей при отправке гробов с телами на родину.
Термин «груз 200» стал широко известен именно во время афганского военного конфликта, хотя формально был утверждён раньше. В 1984 году Министерство обороны СССР утвердило нормативы воинских перевозок. В специальном Руководстве было указано, что перевозка военным авиационным транспортом гроба с погибшим военнослужащим от пункта загрузки до пункта назначения сопровождается выдачей багажного талона на 200 килограммов.
Именно эта норма веса — 200 килограммов — дала название всему явлению. Масса складывалась из веса тела погибшего, деревянного гроба и оцинкованного гроба, в который помещался деревянный. Цинковый гроб затем транспортировался в сколоченном деревянном ящике для дополнительной защиты при перевозке.
Существуют и другие версии появления названия «груз 200». По одной из них, это был номер одного из приказов Министерства обороны СССР, регламентировавшего порядок транспортировки тел погибших военнослужащих. По другой версии, цифра 200 обозначала номер формы бланка, который заполнялся при отправке груза с телом.
Интересно, что при доставке гроба с телом погибшего военного по железной дороге был предусмотрен талон на 300 килограммов из-за особенностей железнодорожной перевозки и требований к упаковке. Однако к современной маркировке «груз 300» в значении раненых этот факт отношения не имеет.
Тело погибшего военнослужащего сначала помещали в деревянный гроб. Затем деревянный гроб запаивали в оцинкованный металлический гроб — отсюда и пошло выражение «цинковый гроб», «цинк». Запаянный цинковый гроб помещали в деревянный ящик, который сколачивали из досок. Вся эта конструкция весила около 200 килограммов.
Транспортировка «груза 200» из Афганистана в СССР осуществлялась военно-транспортной авиацией. Самолёты с погибшими прилетали на аэродромы, откуда тела развозили по месту жительства или месту захоронения. Перевозка сопровождалась строгим документооборотом и специальными процедурами.
В разговорной речи военнослужащих термин трансформировался в различные варианты: «груз 200», «двухсотый груз», «двухсотый». Погибших иногда называли «двухсотыми», хотя это было менее распространено, чем термин «021». Выражение «стать двухсотым» означало погибнуть.
Для родственников и близких получение «груза 200» было страшным известием. Запаянные цинковые гробы не вскрывались, хоронили в закрытом виде. Это порождало слухи и домыслы о состоянии тел, о том, действительно ли в гробу находится именно их родственник.
Термин «груз 300» или «трёхсотые» использовался для обозначения раненых в местах проведения военных операций. В радиопереговорах это был основной способ сообщить о численности раненых. Фраза «трёхсотых — шесть» означала шесть раненых, нуждающихся в эвакуации.
Обозначение «трёхсотый» применялось к военнослужащему, который получил ранение в бою и был эвакуирован из зоны боевых действий. Транспорт с «трёхсотыми» отправлялся непосредственно в медицинские учреждения — полевые госпитали, медсанбаты, госпитали в тылу для лечения и реабилитации.
Ранения классифицировались по степени тяжести. Легкораненые могли вернуться в строй после лечения в медсанбате. Среднераненые требовали госпитализации и длительного лечения. Тяжелораненые нуждались в серьёзных медицинских вмешательствах и часто эвакуировались в госпитали на территории СССР.
Все эти категории объединялись под кодом «300» при первичной передаче информации о потерях. Детализация происходила позже, при медицинской сортировке и оформлении документов. Важно было быстро передать общее количество раненых для организации медицинской эвакуации.
Эвакуация «трёхсотых» осуществлялась вертолётами санитарной авиации, бронетранспортёрами, специально оборудованными автомобилями. Скорость эвакуации часто определяла исход — выживет раненый или станет «021». Вертолёты санавиации работали в крайне опасных условиях, часто под огнём противника.
В полевых условиях раненым оказывали первую помощь санинструкторы и военные врачи. Затем «трёхсотых» доставляли в медсанбаты, где проводилась медицинская сортировка. Тяжелораненых отправляли дальше, в госпитали с полноценным хирургическим оборудованием.
Кодом «груз 400» или «четырёхсотые» обозначали раненых, которые получили контузию в бою. Выделение контуженных в отдельную категорию было обусловлено спецификой и тяжестью этого вида травмы. Название «контузия» происходит от латинского слова, означающего «ушиб».
В боевых условиях контузию чаще всего вызывала взрывная волна от снарядов, мин, бомб, гранат. При взрыве резко менялись термодинамические условия окружающей среды — температура, плотность воздуха, давление. Эта ударная волна воздействовала на организм человека, вызывая множественные повреждения.
При контузии могло произойти поражение как отдельных участков тела, так и всего организма целиком. Различали лёгкую, среднюю и тяжёлую степень контузии. Последствия зависели от силы взрывной волны, расстояния до эпицентра взрыва, положения тела в момент взрыва.
Контузия могла вызвать повреждение внутренних органов без видимых внешних повреждений. Особенно опасными были контузии головного мозга, которые приводили к потере сознания, амнезии, нарушениям слуха и зрения, психическим расстройствам. Многие контуженные страдали от последствий травмы годами после войны.
Военным, пострадавшим от контузии, требовалась экстренная медицинская помощь и максимальный покой при транспортировке. Даже лёгкая контузия могла привести к осложнениям при неправильной эвакуации. Поэтому «четырёхсотые» эвакуировались с особыми предосторожностями.
Контуженным обеспечивали иммобилизацию, защиту от шума и вибрации. Транспортировка осуществлялась максимально бережно. В медицинских учреждениях контуженных помещали в изолированные палаты, где обеспечивался покой и тишина, необходимые для восстановления.
Термин «груз 100» использовался для обозначения транспортировки боеприпасов. Это были стрелковые, артиллерийские, авиационные, инженерные, морские боевые припасы — компоненты вооружений и военной техники, необходимые для выполнения боевых задач.
Боеприпасы перевозились различными видами транспорта: автомобильным, железнодорожным, авиационным. При транспортировке боеприпасов соблюдались строжайшие правила безопасности. Транспорт с боеприпасами маркировался специальными знаками, охранялся и контролировался по особым инструкциям.
Погрузка, разгрузка и транспортировка боеприпасов требовали соблюдения множества правил. Любое нарушение могло привести к детонации и массовым жертвам. Военнослужащие, работавшие с боеприпасами, проходили специальную подготовку.
В Афганистане доставка боеприпасов на передовые позиции была опасной задачей. Колонны с боеприпасами становились приоритетными целями для моджахедов. Подрыв транспорта с боеприпасами мог уничтожить целое подразделение.
В последнее время распространилось ещё одно кодовое понятие — «пятисотые на войне». В военном лексиконе «500-е» — это военнослужащие, которые отказываются выполнять боевые задачи, находясь в зоне боевых действий.
Это могли быть контрактники, отказавшиеся выполнять приказ и разорвавшие контракт. Пятисотыми также называли дезертиров, предателей и трусов из числа военнообязанных, самовольно покидавших места боевых действий. В этой категории вопросы совести, долга и воинской чести выходили на первый план.
Существует версия, что до недавнего времени «грузом 500» военные обозначали перевозимые лекарства и медицинские препараты. Однако эта версия менее распространена, и термин чаще связывают именно с отказниками.
Понятие «груз 600» использовалось для обозначения транспортировки военнопленных. Пленные солдаты перевозились на специальном транспорте с обязательной охраной и соблюдением установленных норм обращения с военнопленными, предусмотренных международными конвенциями.
В Афганистане пленение моджахедов было непростой задачей. Пленных допрашивали, получая ценную разведывательную информацию. Затем их содержали в специальных лагерях или передавали афганским правительственным войскам.
Некоторые источники утверждают, что «шестисотые» в армии — это сильно пьяные военнослужащие, которые не рассчитали с количеством спиртного и временно небоеспособны. Однако существует информация, что неофициально в разговорах такой тип «груза» обозначался другим номером — 150.
Маркировка «груз 700» присваивалась важным и материально ценным грузам, которые транспортировались из зоны боевых действий или в неё. Под это обозначение попадали произведения искусства, ценные металлы, денежные средства, документы особой важности.
В условиях войны такие грузы требовали особой охраны и контроля. Их перевозка оформлялась специальными документами, сопровождалась усиленным конвоем.
Код «груз 800» относился к особым видам перевозимого вооружения. Восьмисотым грузом могли быть различные виды отравляющих веществ, химическое и бактериологическое оружие, различные виды вооружений массового поражения.
Каждое действие с таким грузом находилось на особом контроле при оформлении и транспортировке. Военнослужащие, работавшие с «грузом 800», имели специальную подготовку и допуски. Нарушения при обращении с таким грузом могли привести к катастрофическим последствиям.
Использование цифровых кодов вместо прямых названий выполняло важную психологическую функцию. Говорить «два ноль-двадцать первых» было психологически легче, чем «двое убитых». Абстрактные числа создавали эмоциональную дистанцию, помогали сохранять самообладание в стрессовых ситуациях.
Для командиров, которым приходилось регулярно докладывать о потерях, эта языковая форма была способом профессиональной защиты. Она позволяла выполнять обязанности, не погружаясь каждый раз в эмоциональное переживание утраты.
Кодовые обозначения стали неотъемлемой частью военной культуры воинов-афганцев. Они вошли в мемуары, художественные произведения, фильмы об Афганской войне. Термины «021», «груз 200», «трёхсотые» понятны всем, кто прошёл через афганскую войну, независимо от звания и рода войск.
После Афганистана эти обозначения продолжили использоваться в чеченских кампаниях и других военных конфликтах с участием российских войск. Они стали частью общей военной терминологии, передающейся от поколения к поколению военнослужащих.
В приведённом фрагменте романа Антон Плотников описывает ситуацию, в которой его подразделение подверглось нападению из-за халатности на посту охранения. Сам герой получил осколочное ранение и потерял сознание. Фраза «называйте ноль двадцать один» означает, что герой считал себя убитым — настолько серьёзным было ранение.
Это типичная реакция тяжелораненого, который осознаёт критичность своего состояния. Потеря сознания от шока и кровопотери, ощущение близости смерти — всё это заставляло героя думать, что он стал очередным «021» в статистике потерь.
Использование военного жаргона, включая термин «021», придаёт тексту аутентичность. Грубая солдатская лексика, самообвинения командира, описание халатности на посту и внезапного нападения — всё это реалистичные элементы армейского быта в Афганистане.
Фраза «дораспиздяйничался» отражает горькое осознание собственной ответственности за случившееся. Командир признаёт, что недооценил опасность, не проконтролировал должным образом подчинённых, допустил расслабленность на боевой позиции. Результат — внезапное нападение и тяжёлые потери.
Система кодовых обозначений, сформировавшаяся во время Афганской войны, представляет собой уникальное явление военной лингвистики. Термины «021», «груз 200», «груз 300» и другие стали способом передачи критически важной информации в условиях боевых действий.
Эти обозначения выполняли практическую функцию — позволяли быстро и точно передавать данные о потерях по радиосвязи. Они также служили психологическим механизмом защиты, создавая эмоциональную дистанцию между военнослужащими и страшной реальностью войны.
Для воинов-афганцев эти термины стали частью общего опыта, языка, который объединял всех, кто прошёл через войну. Каждый, кто служил в Афганистане, знал значение кодов и понимал их без объяснений. Эти слова были частью той реальности, в которой они жили и воевали на протяжении десяти лет войны.
После окончания афганской кампании кодовые обозначения не исчезли. Они продолжают использоваться в российской армии, передаваясь новым поколениям военнослужащих. Термины стали частью военной традиции, напоминанием о тех, кто не вернулся, и о тех, кто вернулся ранеными или контуженными, но живыми.
| Идентификатор ссылки (англ.) | anton-plotnikov |
|---|---|
| Время обновления: | 25-03-2025 в 19:24:50 |
| Статус: | Черновик |
План развития:
Заметки: