3 августа 1993г.
вторник

Вторая неделя стартовала позорно. В понедельник обслужили десять человек, во вторник – семь. Я извелся, не представляя, каким образом выкупать завод и где искать средства на выплату дивидендов.

Поделился терзаниями с Жорой, напирая, что зарабатывать хочу по закону. Тот успокоил. Все идет по плану, будет заебись*, надо только подождать и вообще! По закону можно только банкротиться, а прибыль наращивается хитрыми дорожками. Дорожек хожено не перехожено. Вот выйдет реклама в центральной прессе, и заиграет музыка не та!

Верилось с трудом. И Жора опят уводит меня в серую зону  на границе между законностью и преступлением.

Отклонившись от маршрута «мой кабинет – кабинет Жорика», я попал в операционный зал и столкнулся с Робертом.

Мажор, сдававший нам квартиру, сменил холеный имидж на российский повседневный. Являл собой не Игоря Костолевского, но Ивана Бортника в образе Промокашки*. Сутулый тип с рыскающими глазами. Не хватало кепки-восьмиклинки.

Хочет стать акционером?

Вряд ли.

Ага, вот и Жорик с объятиями: «Робка! Привет!!! Давно не виделись! Где пропадал? Что стряслось?» Потащил в коридор, мне кивнул: не отставай.

Странно, но Жорик повел Роберта не в свой кабинет, а в переговорную комнату. Обычно он туда банкиров и важных вкладчиков водил. Какие у него дела с квартиросдатчиком?

Дела простые. Роберт попросил оплатить квартиру на три с половиной года вперед, так как нужны деньги. Двадцать тысяч долларов. Жорик хмыкнул:

– Зачем столько? В Америку валить собрался? Не хватит.

– Нет-нет, – поморщился Роберт. – Вчера в «Ниссан» въехал. С Кутузы на Минку выруливал, не заметил. Повреждения на три копейки: поцарапал крыло и дверь багажника. Но в Ниссане бандосы ехали. В общем, отобрали паспорт, документы на машину и на моем джипе уехали. Мне ключи от «Ниссана» кинули. Сказали, чтоб поправил за три дня, тогда документы и джип вернут. Телефон для связи не оставили. Сказали, сами найдут.

Жорик засомневался:

– Двадцать тысяч, чтобы крыло и багажник отрихтовать?

– Да нет. Пока таксофон искал, чтоб отзвониться и разобраться, какие-то уроды скрутили с Ниссана колеса. Пока туда-сюда дергался, Ниссан в нуль раздербанили, один кузов остался. Тачка не на ходу, утиль. Дешевле купить такой же. По газетам посмотрел: за двадцать тысяч нулячий можно найти. Поэтому квартплата за три года.

Жорик хмыкнул:

– С квартплатой ничего не выйдет. Двадцать тысяч мы дать можем, но не в счет арендной платы, а просто в долг.

– Почему?

– Учись считать. Я сейчас изымаю из оборота двадцать тысяч и через сорок месяцев опять начинаю платить за квартиру шестьсот долларов в месяц. Так?

– Ну да.

– А теперь такой вариант. Я оставляю двадцатку в обороте. При десяти процентах прибыли в месяц, а это в нашей конторе минимум, я буду иметь через три года поллимона. За такие деньги я куплю пять квартир, как у тебя. Какой смысл оплачивать три года наперед?

– И что делать? Может посоветуешь? Мне не к кому обратиться. Предки через месяц пришлют в лучшем случае.

– Могу посоветовать одно – забудь про «Чирок».

Роберт скукожился, посерел, пробормотал, что без машины вешалка, в институт не попадешь, на электричке в МГИМО ездить никак нельзя. Жорик ухмыльнулся:

– Ну, могу дать двадцатку в долг. Если отвечаешь, что предки за месяц долг закроют, могу кредитовать на месяц. Процент приемлемый – пятнадцать.

– Ты же говорил десять.

– Мало ли, что я говорил. Мне тоже надо что-то поиметь. Я же время трачу и нервы. Рискую, вдруг ты деньги не вернешь.

– Да куда я денусь?

– Не знаю, не знаю. Пойдешь не туда, снег башка попадет. Пятнадцать процентов в месяц и точка. Лучших условий за два дня не найдешь. Если согласен, пиши расписку. Как полагается, под залог чего-нибудь стоящего. Что у тебя есть ценного?  

– Квартира, где живете.

– Ну вот и славненько. Паспорт при себе? Пошли к нотариусу, он на третьем этаже. Бабосы прямо сейчас получишь.

Жорик вытащил из сейфа две пачки стодолларовых купюр и передал Роберту.

Пачки знакомые. Не далее как утром приезжал Вадим с фантастическим предложением купить в четверть цены миллион супердолларов.

После подробного расспроса, выяснилось, что брат мужа Вадимовской сестры приятельствует с чеченами, печатающими в предгорьях Кавказа почти настоящие американские деньги. Жорик хмыкнул, резюмировал: с абреками связываться не будет, но через какого-нибудь номинала в виде бомжа попробовать можно. Взял на пробу пятьдесят тысяч с условием, что вернет невостребованный фальшак до среды.

Теперь он всучивал псевдодоллары Роберту. Тот, не заметив подвоха, раздербанил пачки, разложил кучками на столе, посчитал, пересчитал и отправился к нотариусу фиксировать заем.

Вечером Жорка сообщил, что Робик получил от продавца нулячего «Ниссана» монтировкой по кумполу и остался без всего – без денег, без автомобиля, без документов. Из всех действительных бумаг, принимаемых государством, осталась долговая расписка на двадцать тысяч долларов под залог квартиры, в которой я жил. 

Заверенная нотариусом. Настоящим.

7 августа 1993г.
суббота

Дома не спалось, не сиделось, телевизор не смотрелось. Поехал в офис к десяти и обомлел, увидев Жорика. Он раньше двенадцати не появлялся, ни в будни, ни тем более в выходные.

Похоже, стряслось чрезвычайное.

Жора теребил листки, вылезавшие из принтера. По рабочим дням оттуда извергались «Договоры передачи-приёма в доверительное управление». 

Я поздоровался с Жориком, взял отпечатанный листок, пробежался глазами, перечитал, поперхнулся... Держал в руке уведомление для акционеров, что небывалые успехи фонда позволяют досрочно выплатить дивиденды: пять долларов на акцию.

– Чего?

– Нужен ажиотаж. Знакомый вписался в долю. Лев Моисеевич, большого ума человек. Эмигрировал в Израиль пять лет назад, теперь вернуться хочет. Говорит, деньги есть, нет помещений. Хочет пригнать швейные машинки и наладить производство французского претапорте*. Свел его с Верой, решили шить джинсы «Версаче»... или трусы «Калвин Кляйн», не помню. Надо прикинуть, на чем выхлоп больше. Вчера с директором хрякинского завода бухал, позвал на дачу завтра. Будем тереть детали, вертеть новый бизнес, цеха под Веру перестраивать. Твоя задача: с понедельника нагнетать ажиотаж вокруг фонда, – доложил Жорик и добавил: – Обрати внимание на приписку.

Приписка мелким шрифтом сообщала, что дивиденды будут выплачиваться в течение трех дней, с девятого по одиннадцатое августа. В первую очередь обслуживаются обладатели золотых акций. Чтоб получить золотую акцию, следует инвестировать в фонд не меньше двадцати ваучеров.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – объяснил Жора суть инвестиционного бизнеса.

Я потряс головой. Что за инвестиции, какое шампанское? И вообще, как можно выплачивать дивиденды с простаивающего завода? Жорик сунул под нос бумагу с моими давешними расчетами:

– Эх, барвинок горечавковый. Смотри, у нас пятьсот акционеров. На одного акционера в среднем приходится четыре акции. Выплачиваем каждому по двадцать баксов. Итого десять тысяч к выплате.

– Ну?

– При этом создаем ажиотаж и кутерьму, чтобы к кассе не протолкнуться. Деньги получат только те, кто сдал двадцать ваучеров. Как думаешь, сколько ваучеров потом соберем?

– Не знаю, может, тысячу.

– Я думаю, раза в два-три побольше. В любом случае ваучеры обойдутся дешевле пяти долларов за штуку. Дивиденды выплатим и мелочишка на карман останется.

– Сомневаюсь.

Жорик набрал воздуха в легкие, чтобы развернуть экономико-психологическую теорию, но, посмотрел на меня... выдохнул, устроился поудобней на диване:

– Приготовь постановления, что чековым фондом вводятся три вида акций – золотая, серебряная и бронзовая. Золотая акция выдается акционерам, внесшим в фонд двадцать ваучеров или двести долларов. Серебряная – за десять ваучеров или сто долларов. Бронзовая – за пять и пятьдесят. Выплаты дивидендов по золотой ежемесячно, по серебряной – раз в три месяца, по бронзовой – раз в полгода. Всем прочим акционерам выплаты производятся раз в год. Либо по особым случаям, как сейчас, но в последнюю очередь. Ясно?

– Примерно.

– Действуй.