Сергей Борисович Станкевич стал одной из самых противоречивых фигур российской политики конца 1980-х — начала 1990-х годов. Историк по образованию, кандидат исторических наук, он превратился в символ перестроечной эпохи, однако его политическая карьера оказалась омрачена скандалами и обвинениями в коррупции.
Родившийся 25 февраля 1954 года в подмосковном Щёлково, Станкевич окончил исторический факультет Московского педагогического института имени В.И. Ленина в 1977 году. Защитив в 1983 году диссертацию о борьбе в сенате США, он стал признанным специалистом по американской политической истории, написав более 30 работ по этой теме.
Парадоксально, но будущий демократический лидер вступил в КПСС в 1986 году, объясняя это желанием поддержать реформы Горбачева. В Брежневском райкоме Москвы он даже вел Школу молодого коммуниста, а затем руководил группой контрпропаганды. Одновременно Станкевич становился одним из лидеров Московского народного фронта — неформального движения, требовавшего демократических преобразований.
В 1989 году на волне перестроечных настроений Станкевич был избран народным депутатом СССР от Черёмушкинского района Москвы, получив во втором туре 57% голосов. Он вошел в состав знаменитой Межрегиональной депутатской группы, объединившей демократически настроенных депутатов, включая Андрея Сахарова, Бориса Ельцина и Анатолия Собчака.
С марта 1990 года Станкевич одновременно стал депутатом Моссовета и первым заместителем его председателя Гавриила Попова. Это назначение было отчасти компромиссным — по некоторым данным, сам Станкевич имел больше шансов возглавить Моссовет, но вынужден был уступить более опытному Попову.
В этот период Станкевич активно участвовал в символических акциях новой власти. Он содействовал установке на Лубянской площади Соловецкого камня в память о жертвах политических репрессий, входил в предвыборный штаб Ельцина на президентских выборах 1991 года.
Кульминацией его политической карьеры стали события августа 1991 года. Во время путча ГКЧП Станкевич находился в ближайшем окружении Ельцина, а 22 августа именно он руководил демонтажем памятника Феликсу Дзержинскому на Лубянской площади. Толпа была готова разрушить монумент самостоятельно, что могло привести к повреждению конструкций метро, но Станкевич сумел организовать цивилизованный снос с помощью кранов.
Однако именно в период наивысшего политического влияния Станкевич оказался замешан в сомнительных делах, которые впоследствии разрушили его карьеру.
Первый скандал был связан с квартирой бывшего министра внешней торговли СССР Николая Семёновича Патоличева. После смерти министра в 1989 году его дочь и внучка остались жить в министерской квартире площадью 100 квадратных метров на улице Алексея Толстого. Когда они обратились к властям за оформлением права на жилье, их принял, в частности, и Станкевич. Вместо помощи он воспользовался служебным положением и сам получил ордер на эту квартиру. Семью Патоличевых неоднократно пытались выселить силой, но судебные тяжбы затянулись, и Станкевичи в итоге въехали в спорное жилье.
Эта история имела символическое значение: сын героя Гражданской войны комбрига Семёна Патоличева, погибшего в Первой Конной армии, стал жертвой нового «демократического» чиновника, который под лозунгами борьбы с привилегиями сам присваивал эти привилегии.
Второй крупный скандал разразился вокруг фестиваля «Красная Площадь приглашает», проведенного в Москве в июле 1992 года. Мероприятие оказалось провальным и убыточным для городского бюджета, но его организаторы, связанные со Станкевичем, сумели приобрести крупные суммы в иностранной валюте по льготному государственному курсу в условиях галопирующей инфляции, фактически получив огромную прибыль за счет бюджетных средств.
С июня 1991 по декабрь 1993 года Станкевич занимал пост советника президента России по политическим вопросам, курируя отношения с партиями и общественными организациями. В декабре 1993 года он был избран депутатом Государственной думы первого созыва по списку Партии российского единства и согласия.
Однако в 1995 году Станкевич попал в опалу у Ельцина, предположительно из-за поддержки кандидатуры Анатолия Собчака на президентских выборах 1996 года. В апреле 1995 года Генеральная прокуратура запросила у Думы согласие на привлечение Станкевича к уголовной ответственности. Поводом стала загадочная расписка о получении взятки от английской фирмы Burson-Marsteller за презентацию того самого фестиваля «Красная площадь».
Дума отказалась лишить Станкевича неприкосновенности, но в ноябре 1995 года он вместе с семьей покинул Россию. Сначала он недолго жил в США, затем обосновался в Польше, где занялся бизнесом. В феврале 1996 года московская прокуратура получила санкцию на его арест, и Станкевич был объявлен в международный розыск.
В 1997 году польские власти арестовали Станкевича по запросу России. По иронии судьбы, он провел около месяца в той же варшавской тюрьме, где когда-то сидел Феликс Дзержинский — тот самый революционер, памятник которому Станкевич демонтировал на Лубянке.
Польские эксперты, исследовав представленную российской стороной расписку, пришли к выводу о ее подложности. В марте 1998 года польский суд отказал в экстрадиции, а в январе 1999 года Станкевич получил статус политического эмигранта. Вскоре после этого уголовное дело против него в России было прекращено, и в ноябре 1999 года он вернулся на родину.
В декабре 2000 года Станкевич был избран председателем партии «Демократическая Россия», но уже в мае 2001 года партия самораспустилась. После этого он вошел в политсовет «Союза правых сил», но постепенно отошел от активной политики, сосредоточившись на бизнесе.
В 2000-е годы Станкевич занимал руководящие посты в ряде крупных компаний: был председателем совета директоров группы компаний «Евросервис», «Балтимор», «Агроинвестпроект». В 2016 году он вошел в совет «Партии Роста» и баллотировался в Думу от Черёмушкинского округа, но не был избран.
В последние годы Станкевич известен прежде всего как постоянный участник политических ток-шоу на федеральных телеканалах, где выступает в качестве политолога и эксперта. После начала специальной военной операции на Украине он регулярно комментирует события, что привело к включению его в санкционные списки Украины (январь 2023) и Латвии (март 2023) за «распространение кремлевских пропагандистских нарративов».
Фигура Сергея Станкевича остается противоречивой: с одной стороны, он был одним из архитекторов демократических преобразований начала 1990-х, с другой — его деятельность оказалась омрачена коррупционными скандалами, которые стали символом того, как новая власть быстро переняла пороки старой системы, которую сама же и критиковала.
Термин «лишний человек» стал одним из ключевых понятий русского литературоведения, обозначающим особый социально-психологический тип героя, который не может найти своего места в современном ему обществе.
Образ «лишнего человека» в русской литературе восходит к европейской романтической традиции. Его предшественниками стали герои произведений Джорджа Байрона — прежде всего Чайлд Гарольд, а также персонажи Франсуа Рене де Шатобриана (Рене) и Бенжамена Констана (Адольф). Эти байронические герои отличались разочарованностью в жизни, скептицизмом, внутренней раздвоенностью и противопоставлением себя обществу.
Русские писатели переосмыслили этот романтический архетип, наполнив его специфически национальным содержанием и социальной проблематикой.
Александр Андреевич Чацкий из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» (1824) считается первым «лишним человеком» в русской литературе, хотя сам термин появился позднее. Молодой дворянин, вернувшийся из-за границы после трёхлетнего отсутствия, обнаруживает, что его взгляды и убеждения кардинально не совпадают с мировоззрением московского дворянского общества.
Чацкий отличается незаурядным умом, честностью и максимализмом. Он трезво видит проблемы современной ему России: вопросы чести и достоинства, засилье иностранного влияния, крепостное право. Однако его попытки донести свои идеи до окружающих терпят крах — общество объявляет его сумасшедшим, и герой вынужден покинуть Москву.
Евгений Онегин из одноименного романа А.С. Пушкина (1823-1831) стал классическим воплощением «лишнего человека». Молодой петербургский аристократ, пресыщенный светской жизнью, не находит применения своим способностям и дарованиям. Пушкин в черновиках прямо называл своего героя «лишним».
Онегин — человек образованный, но поверхностно; он «рыться не имел охоты в хронологической пыли бытописания земли». Его характеризует эмоциональная холодность, неспособность к глубоким чувствам, что приводит к трагическим последствиям — гибели Ленского и несчастью Татьяны.
Григорий Александрович Печорин из романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» (1840) представляет дальнейшее развитие типа. Офицер, сосланный на Кавказ, он сочетает в себе незаурядные способности с глубоким разочарованием в жизни. Критик В.Г. Белинский называл Печорина «Онегиным нашего времени».
Печорин активнее своего предшественника, он не просто скучает, но и действует, правда, эти действия приносят окружающим только несчастья. Сам герой осознаёт это: «Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь?»
Евгений Васильевич Базаров из романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» (1862) знаменует новый этап в развитии образа «лишнего человека». В отличие от предшественников-дворян, Базаров — разночинец, студент-медик, представитель поколения шестидесятников.
Базаров — нигилист, отрицающий традиционные ценности и авторитеты. Он верит только в науку и отвергает искусство, философию, любовь. Однако встреча с Анной Одинцовой разрушает его убеждения — он влюбляется, что противоречит его нигилистическим принципам. Смерть Базарова от тифа символична — старый мир отторгает нового человека.
Само название «лишний человек» закрепилось после публикации в 1850 году повести И.С. Тургенева «Дневник лишнего человека», герой которой прямо называет себя «лишним». К этому типу также относят тургеневских Рудина и Лаврецкого, некоторых персонажей А.П. Чехова.
«Лишний человек» стал отражением кризиса дворянской интеллигенции XIX века — людей образованных, мыслящих, но не находящих применения своим талантам в условиях самодержавно-крепостнического строя. Этот тип оказал огромное влияние на развитие русской литературы и остается актуальным до наших дней.