Красный свет сквозь сомкнутые веки скомандовал: подъем!

Щурясь и почесываясь, я встал, огляделся. Ничего интересного.

Новый день в прежних декорациях: морены*, курумы* и прочие кубометры скальных пород. Вдали, где валуны превращались в горы, загрохотали взрывы, застрекотали пулеметы, затявкала легкая и загавкала тяжелая артиллерия. Натурально, началась война.

Нечего там делать. 

Я развернулся спиной к камням, лицом к белым пескам.

Что рассказывал Антон? Никто из песков не возвращается? Помирать от жажды, голода и галлюцинаций в белом безмолвии не хотелось. Это в песнях* романтично, а наяву противно и мерзко. Проверено розовыми песками. Тащиться в пустыню желания нет.

Выбора тоже нет. 

Судьба толкала в единственном направлении, к тропе между песками и камнями, похожей на поземку*, змейкой мчавшейся по земле и вдруг застывшей. Я сунул руку в карман штанов и обнаружил гранату. 

Откуда?

Ах, да. Конь в пальто подкинул. Пусть будет. Пропадать с музыкой не способен, но шевелиться надо. Напевая: «На хрена нам война, пошла она на!*» я направился к тропе.