3 июля 1993 года
суббота
14-35
Для сброса наваждения придумал занятие. Встал к окну и шагами отсчитал расстояние до противоположной стены. Комната в длину имела двенадцать шагов. А в ширину?
За час с лишним измерил длину и ширину всех комнат. Когда принялся за измерение биссектрис, за окном раздался взвизг тормозов и, чуть позже, мягкое «плямс!» закрывающейся дверцы. Выглянул в окно и обнаружил Жорика, удалявшегося от запыленного темного «Форда Торус».
«Опять угнал», – предположил я.
– Нет, милый друг! – отверг предположение Жорик, влетая в помещение. – Филантропы дали покататься, заодно клиента охмурим. Уверен, придет пешком со стороны станции метро. Ах, эти провинциалы! У них столько денег и они так непосредственны, что хочется охмурять их и облапошивать! А ты чего такой напуганный?
– Да, так… – замялся я.
– С Митяем пообщался? – смекнул Жорик. – Девчонок на работу взял?
– Нет.
– Зря. – Жора подошел к окну, покрутил головой. – Где же керосинщик, а? Время пять минут пятого. Не иначе, заблудился. Ты про Митяя, кажется, хотел спросить?
Я напрягся. Вопрос срывался с языка, но пугал возможный ответ. Я не знал, что будет, если Жорик скажет: «Митяй оттуда».
– Расслабься, студент. Митяй оттуда, – Жорик потрепал по плечу как ни в чем не бывало. – Нормальный дядька. Семьдесят лет как прибыл и не парится.
– Чего?! – вместо испуга пробило недоумение. Живенькому Дмитрию Ефимычу на вид не больше шестидесяти. Семьдесят лет назад он прибыть не мог и по другой причине. Я видел его там в прошлом месяце. Запредельная несуразность крылась за словами Жорика.
– Все нормально, – прозвучало из соседней комнаты, где Жора крушил мебель. Я прошел на звук голоса, остановился в дверном проеме, чтобы не мешать разбрасыванию хлама.
– Бизнес, как обычно, – продолжал Жорик. – Подписали с дядькой договор, вернули в Кинешму, раз в двадцать лет перетаскиваем на новое место с заменой документов. Последние пятнадцать лет он в Москве коптит. Ну-ка, студент, оцени. Похоже на беспорядок?
– Очень.
– Хорошо. Наша задача, Ромыч, до прихода Сереги нарисовать следы успешной конторы бэу, то есть устроить бедлам со следами великолепия. Главное – правда жизни. Жаль, пустых бутылок нет, чтоб как в натуре. Кстати, даю вводную. Поработали два года, на прошлой неделе с делами завязали, сотрудников разогнали, ценности скинули. Сидим в рубище, делаем ноги в Калифорнию, в деревню Инклайн Виллидж*. Читал Джека Лондона про Сакраменто, край богатый? Про нас! В целом, твоя задача – убедительно молчать. Назначаешься на вечер персональным секретарем, немногословным и важным. Понял?
– Угу, – кивнул я головой.
– Молодец. Вопросы есть?
– Есть. Сколько лет Митяю?
– Столько же, сколько было в пятом году. Двадцать шесть, кажется.
– Сколько?
– Не удивляйся. Имеет право выглядеть постарше.
Я молчал. Рой вопросов кружил в голове.
– Почему так долго живет?
– Условия договора.
– Какие?
– Мы обещали предоставить возможность совокупиться с двумя девственницами одновременно. За это он отдает душу. Все по чесноку.
– И что? Не предоставили?
– Б-гг. Табуны подгоняем каждый месяц. Этот хрыч за семьдесят лет мог отутюжить тысячу не мятых телок. Возьми сегодняшних. Угощай в кафе, волоки куда хошь.
– А он не хочет?
– Еще как хочет! Ты ж по глазам видел. Похотью исходит, брызги в стороны летят. До мозга костей мечта его жизни.
– А почему не реализует?
– Потому что, реализовав, вернется к нам. Знает, понимает и предпочитает мучиться здесь. Надеется, что адские муки приятней переживать в Расее-матушке.
– Может он прав?
– Студент, ты и двух дней не продержался бы на его месте. Ты не титан, чтоб выдержать такое напряжение. Он тоже не титан, но у него мозгов нет, в отличие от тебя.
Жора прошел в дальнюю комнату. Оттуда послышалось подвывание:
– Зе клейм ви холд из гуд эз голд, бонанза*! Так студент. Слышишь? Чем ломать себя семьдесят лет, проще вернуться в пески. Поверь, лучше будет.
– Не поверю.
– Студент, на ящик водки замажем. Когда вернетесь, я встречу организую. Митяй с родимой трехлинейкой будет там самым счастливым. Так что, готовь ящик, – Жора вернулся в холл, подошел к окну с вопросом:
– В какой стороне станция метро?
– Справа.
– Ставлю десять баксов против одного, что клиент появится с правой стороны с мороженкой в руке.
– Согласен. Доллар, что приедет на тачке слева, – ответил я и встал рядом.
Через пару минут со стороны центра Москвы, то есть слева, подкатил «Кадиллак СТС*», снежной белизны в бликах солнечных лучей. Жорик согнул удивленную бровь. Из лимузина вылезли затрюханный толстяк и пара мальчуганов-крепышей, не ресторанных, других, из качалки. Качки играли бицепсами под двубортными костюмами, хмурились. Толстячок лоснился от удовольствия.
– Чирик получишь вечером, но ящик готовь, – признал поражение Жорик. – Значит так. Встречаю гостей, а ты – молчи в тряпочку. Будешь тенью отца, понял?
Жорик умчался. Я остался у окна, прикидывая, тенью какого отца буду.
Через пару минут дверь распахнулась, и я увидел настоящего долларового миллионера. Миллионер местного разлива: пыльные башмаки, штаны с пузырями на коленках, лоснящийся пиджак и мощный перстень на среднем пальце правой руки. В прошлый раз ювелирные украшения не наблюдались. Похоже, нацепил по торжественному случаю, чтобы впечатление произвести. Перстень казался смутно знакомым. Я покрутил в памяти события дней, чтобы вспомнить, где мог видеть такую красоту. На ум пришли капитан-гаишник двухнедельной давности и Жорик, совавший перстень вместо взятки.
Не похож.
Или похож?
На Жоркином перстне камней больше было. Но и этот нарядно блистал, внушал. Я перевел взгляд с перстня на обладателя. Дядя вразвалку добрался до середины комнаты и встал, расставив ноги на ширину плеч.
Его голова покрутилась вокруг шейной оси. Рядышком с миллионером возник Жорик, меланхолично обводя рукой местный хлам:
– Все, что осталось от русского филиала. Кстати, не желаете выкупить здание в полную собственность? Могу устроить за треть от реальной стоимости. Всего лишь триста сорок тысяч. Нет? Жаль. Очень жаль. А начиналось все хорошо и весело. Да, золотые времена были в эпоху правления либералов в розовых штанишечках*, но кончились. Нет былого романтизма. За бусы с зеркальцами вопросы не решаются, исключительно за чемоданы с кэшем! Мне это противно. Надоело, уезжаю!
Толстяк сочувственно качнул головой. Мальчики эмоций не выразили. Жора перевел дух, выдерживая паузу – мастак он паузы держать – и продолжил:
– Имеет смысл поехать на квартиру, осмотреть свитхоум, так сказать. Сотрудник агентства, который оформит сделку, уже там. С другими я не работаю. Этот – проверенный.