17 августа 1998г.
понедельник
12-00
Идеальный менеджер Юрик зарабатывал двадцать килобаксов в месяц и до последнего цента тратился на статус, выглядел на миллион. Непонятно, как он этого добивался. Впрочем, с яхтой все чисто: Юра полгода копил на мечту, потом подвернулась тема покатать Василича с дочкой и ейным хахалем вокруг Сардинии. Я добавил к накопленному недостающее, то есть половину, и до кучи оплатил джеты для обоих семейств. Теперь Юра имел полное право встать в один ряд со снобами, рассказывающими, что отдых в Сардинии рядом не стоит с рыбалкой под Мензелинском... Рустика наслушались.
Юра имел мечту, даже не одну. На эти мечты он копил, выкруживал, выкраивал, ограничивал себя в тратах... Да что там говорить! Он на работу ходил, потому что знал: каждый рабочий день приближает к мечте из списка. Он жил для того, чтобы вкалывать там, где платят деньги на сбычу мечт.
А я зачем жил? Все мои желания исполнены. Если вдруг появится новое, даже не желание, а намек на желание, достаточно нажать кнопку селектора: «Яна, разберись. Сколько просят – без разницы. Главное, чтоб не обосрались. Ну, ты знаешь.»
Я проводил взглядом счастливого человека, радуясь, что есть в «Проме» управляющий, готовый действовать решительно и жестко. У него были должность, обязанности и зарплата, приближавшая к мечте. У меня ничего не было.
Жорик попрекал, что выгляжу как бомж, провожу досуг как бомж. Юра с Жорой не понимали, почему я не трачу деньги так, как имею право, обязан и должен тратить.
Кому должен? Зачем?
В вопросах, которыми я занимался, внешний вид был десятым делом. Мог прийти на встречу в минимальном наряде с которым пускают в придорожное кафе. Сердцевиной бизнеса стали бесконечные разговоры с государевыми слугами и натуральными бандитами, имевшими план на мою благодарность, овеществленную чемоданом денег. Нефтеволжский завод, в который «Прома» инвестировала сорок миллионов долларов, отжали без внимания к моему внешнему виду. Пришел Яша и по-армейски четко доложил, что принято решение, оспорить которое он не может. Чтобы нам думалось так же четко, промовский директор ЗАО «Нефтеволжск Прома Кемикал» задержан с тридцатью граммами гарика*. Осталось выяснить, кем хочет стать верхушка «Промы» – лишенцами и наркобарыгами или отползшими с поляны честными коммерсами...
Отползшими. Продали завод по-честному компании «Ойл Итиль», то есть по-братски: мы получили десять миллионов кэшем и закрытие уголовных дел, Ойл-итальские получили готовый завод и регулярный геморрой с Министерством охраны окружающей среды. Когда завод реконструировали, проблему с очистными сооружениями, которые стоили как Тауэрский мост, я решил кулуарно на нижних этажах министерства. Как только завод перестал быть моей собственностью, организовал кляузу в Госдуму от жителей Нефтеволжска, немного подогрели прессу. Я встретился с замминистра и пообещал поддержку в борьбе с гадами, засирающими природу Нефтеволжска. Хоть какое-то удовлетворение.
Это было два года назад. Через год позор переиграли, торжествовали победу. Прежний губернатор пролетел на выборах и компания его кунака «Ойл Итиль» перестала иметь значение даже на уровне местных гаишников. Мы занесли по мелочи прокурорским и судейским для восстановления справедливости. На сдачу упаковали Ойл-Итильскую верхушку. На хорошее дело не жалко. Шить варежки на зону отправился весь списочный состав учредителей ООО «Ойл Итиль Инвестментс Инкорпорейтед Лимитед». Современные очистные сооружения, кстати, за месяц до нашего второго захода начали функционировать. Экономия на лицо.
Главный Жоркин принцип «Ничего личного, только бизнес, требующий защиты», я уяснил. Кто пошел на холдинг с мечом, тот поедет на зону в скотовозке, как только меч в руке ослабнет.
Плохо другое: моя жизнь превратилась в карусель каверз, требовавших решений. Юрик отвечал за функционирование холдинга. Я отвечал за то, чтобы холдинг имел возможность функционировать. Каждый день сыпались намеки, что не долго нам пыхтеть. Надо договариваться с кем надо. А с кем конкретно? Намеков не было.
Я жил как хомяк в колесе. Юра жил как ослик с морковкой на привязи. Какая жизнь лучше?
Хотелось большего, недостижимого.
Кирилл, голливудский продюсер, которому в Москве все бабы давали влет, в погоне за недостижимым открыл для себя однополый секс и погрузился в тему с головой. С его подачи Ватробанк вложился в гей-клуб через квартал от Госдумы.
Я в погоне за недостижимым по-прежнему мечтал о той самой, единственной.