30 августа - 3 сентября 1993 года
Факс получили в обед понедельника. Я загрузился проблемами с отправкой денег и оформлением документов. Жорик ежечасно звонил из Гданьска, рушил наши с Мариной мозги указаниями, замечаниями, поправками и прочим.
Сначала доложил, что взял на пробу восемь фур шампанского «Спуманте», ликеров «Боллс» и «Чин-чин», водки «Попофф» и неизвестных природе полусладких вин с красивыми этикетками. Потом предупредил, что задержится на неделю, дабы проследить за отгрузкой лично, и завалил бухгалтерию факсами договоров поставки, которые следует переправить Антону. Ветеранский фонд числился московским грузополучателем.
Так и сделали.
После двухчасовых разбирательств с Антоновским бухгалтером Фимой, выслали Жорику реквизиты фонда для оформления инвойсов и прочих документов. Попутно два дня на пару с Мариной клепали договор о совместной деятельности с Антоновским фондом. Олег Семенович флегматично печатал платежки и каждые полчаса, после очередного Жориного звонка, вносил изменения в графу «сумма платежа».
В среду сто девяносто тысяч долларов отправилось в Польшу. На расчетных счетах денег не хватило, внесли наличными.
К Жоркиному возвращению в пятницу, я был заморочен вконец. Свалилась тонна бумаг, не дававшая возможности выкарабкаться в мир. Народ исправно нес деньги в кассу, деньги отвозились к Вадиму, обезналичивались и отправлялись на расчетный счет ветеранского фонда. Десять тысяч долларов, оставленных Жориком на всякий пожарный, кончились в пятницу утром – выплатил сотрудникам зарплату. Себе выписал сто баксов.
Сейф опустел, стал похож на общажный холодильник: пустой, но гордый.
Так и доложил Жорику. Тот пометался по офису как тигр по клетке, потерзал бумаги, принесенные в подтверждение операций с финансами. Уточнил, сколько налика отвезено Вадиму.
– Сорок два килобакса.
– Пучеглазый чего-то мутит. Мне сказал, что тридцать семь. Надо пообещать знакомство с Карабасом.
Вздохнувши, свалил. Я пошел отдавать распоряжения насчет очередной пятничной пьянки. Традиции чекового фонда блюлись.