27 июня 1993г.
воскресенье
21-30
Салат и телятина проскочили на ура. Я навел фокус на очередную рюмку, но обломался.
– Студент, стапэ! – приказал Жорик.
– Что такое?
– Не нажрись как вчера. Кстати, Кирюха нарисовался. Надо за жизнь потрещать. Ты в разговор не встревай. Ни к чему. И с бухлом не части!
К нашему столу подошел высокий, под два метра, и очень худой парень. Похоже, на десяток лет старше меня. Сухо поздоровался, присел на стул с краешка стола, скользнул взглядом по мобильному, лежавшему меж тарелок, покосился на графин с водкой, отодвинулся. Жорик с бухгалтерской сноровкой достал из саквояжа стопку бумаг, порылся, вытащил из середины листок, скользнул взглядом по строчкам... ухмыльнулся:
– Кино хочешь снять?
– Ну да.
– На Оскар?
– Э-эээ, ну-ууу, – пожал плечами Кирилл, изображаю пантомиму "почему бы и нет, если все фишки сегодня мои".
– Нарядно. Не стандарт. Кем работаешь?
– Это, в общем, на телевидении…
Жорик скосил глаз в сторону листка и подсказал:
– Помощник осветителя?
– Да.
– Значит так, Кирилл. Бюджет хоть завтра нарисуем. Сколько надо в цифрах?
– Ну, тысяч сорок… по минимуму. Лучше бы соточку, конечно.
– А отдавать как будешь?
– Чего?
– Деньги обычно дают не за красивые глазки, а в долг, и хорошо, если без процентов. Каким образом вернешь?
– Ну, про это разговора не было. Я не думал.
– Так подумай, – Жорик устало улыбнулся. – Кино снимешь, согласно подписанного в бумагах. Бюджет будет без вопросов, как в сказке. Но потом, как в жизни, придут быки и спросят: «Куда бабло просрал и как закроешь тему?» На вопрос ответишь?
Кирилл окаменел пораженный таким поворотом. Я тоже удивился, как все не просто в кинематографической жизни. Жорику пауза, возникшая за столом, надоела через минуту.
– Так, Кирюха. Давай не будем пороть горячку. Поступим как серьезные люди. Откроем контору, заработаем чутарик и вложимся в кино собственными средствами. Снимешь фильм, какой захочешь и никого слушать не надо. Полгода хватит, чтоб соточку поднять и просрать в удовольствие. Никто не спросит, как возвращать собираешься и что там насчет процентов.
– Каких процентов?
– Стандартных, десять в месяц. А ты как думал? Считай. Съемки месяц. Перед этим подготовительный период, плюс монтаж, плюс озвучка плюс прокат. Бабки спонсора зависнут на год минимум. Так что на двести штукарей попадешь сразу. Ответишь за попадос? Не ответишь. Поэтому надо мутить собственную контору.
– Э… Какую контору?
– Не знаю, – Жорик пожал плечами. – Мне без разницы. Тебе какой бизнес ближе? С чем справишься? Давай ролики для кабельного клепать, что ли. Доступ к бетакаму есть?
– Конечно.
– Вот и славно. Начинай директором рекламного агентства и клепай видосики. Кино снимем через год. Бери рюмку. За рекламное агентство. Будем!
Я махнул стопочку, завороженный умением Жорика мутить дела в любой сфере деятельности. Кирилл, ошарашенный не меньше моего, махнул водки, зажевал черемшой, запил минералкой. Жора ковырялся в салате и внимания на нас не обращал.
За четверть часа мы выпили еще два раза по сорок за процветание создаваемого бизнеса и важнейшие из искусств, каковыми являлись кино и цирк. Потом Жорик обменялся с Кириллом номерами телефонов при условии обязательного созвончика на неделе, после чего новоиспеченный директор рекламного агентства исчез с кучей извинений. Ссылаясь, что край, жопа, опаздывает, шеф с говном сожрет, занял у Жорика десять тысяч рублей на такси и был таков.
Я проводил мутным взглядом стоеросовую осинку, удалявшуюся, превращавшуюся в колосок, исчезнувшую. Сообразил, что надо стопорить с выпивкой, флора родного края мерещится не к добру. Сосредоточился на плошке с салатом. Взял в руки нож с вилкой, прицелился и приступил к поеданию, сканируя публику.
Публика казалась славной. Присутствовавшие знали друг друга с детсадовских штанишек. Появление каждого прибывшего вызывало цунами восторга. Со всех сторон неслись охи, ахи, расспросы про дела, здоровье и, вообще, «где пропадал? давай сюда!» Кавалеры троекратно лобызались, дамы терлись щечками. Лица лучились неподдельной радостью встречи. Воздух сахарился от всеобщего сладкосердечия. Приятные милые люди окружали меня.
Я поверил: счастье в жизни есть и заключается в достойной творческой работе и достойном интеллигентном отдыхе после нее. Почему никто не надоумил меня заказать жизнь литератора или режиссера? Легкая досада уколола и пропала. Я, забыв о наказе не частить, махнул водки себе и Жоре. Тот оторвался от блокнотика и благосклонно кивнул: «Не возражаю».
Чокнувшись, опрокинули внутрь пламенный оптимизм. Хорошо! Жора, ухнув, отставил рюмку в сторону, покрутил головой по сторонам, кивнул и оп! К нам подсадили двух девчонок. Я не успел сфокусироваться на гостьях, как был представлен успешным финансистом. Девчонки радостно взвизгнули, назвались Лидочкой и Аллочкой, студентками театрального института, цапнули по рюмочке. Жора предложил тост за великого Станиславского. Согласно выпили. Потом без перерыва выпили за не менее великого Немировича. За такого же великого Данченко пили не в полном составе. Культурные тосты я поддерживать не мог. Откинувшись на спинку стула, отрешенно наблюдал, как официантка приносит еще один, то ли третий, то ли четвертый графин водки, ставит новые закуски, подкладывает девчонкам плошечки. Девчонки на еду отвлекались через раз. Пили водку. Закусывали. Пили. Не закусывали, отходили поплясать под ансамбль. Возвращались. Пили...
У-э-ффф!
Я сконцентрировал внимание на собственных ощущениях. Употребляемая водка травила внутренности совсем не так, как пиво днем ранее. Ощущения не из приятных. Меня плющило, гнобило и выворачивало. Определенно, органам пищеварения не нравилось чрезмерное употребление сорокоградусной. Вчера после двух литров пива тоже пришлось не сладко, но процесс пивного опьянения не вызывал явное отторжение со стороны организма.
Тем временем Жорик встретил очередного знакомца, привел за стол и начал выпытывать, какого хрена тот засиделся в своем НИИ, не пора ли заняться делом. Знакомец, представившийся Вадимом, имел вид озадаченный. Крутил головой по сторонам, хлебал водку и обещал:
– Говно вопрос! Делами займусь. Нужно помещение. Идеи есть. Давай! Хоть завтра.
– А у нас наоборот, – махал кудлатой головой Жорик. – Помещение есть, а идей не хватает.
Лидочка с Аллочкой радостно поддакивали. Точно, не хватает идей! Мир застрял в модерне! Выпьем за постмодерн!
Потом мы сдвинули столы с соседями, в компанию добавились два паренька, с которыми я снова пил водку. На какие темы – не помню.
Я мерзким образом напился до беспамятства и факт доставки собственного тела домой в памяти не сохранил. Куда девались будущие актриски, тоже не помнил.