26 июня 1993 года
суббота
9-00

Жорик треснул меня подушкой и таким образом разбудил. Я отправился в ванную приводить себя в порядок. Жора развалился в кресле, разместил на пузе телефон и принялся названивать Андрюшам, Верочкам и прочим абонентам, имена которых высматривал в новом блокноте.

Умывшись, я побродил по квартире, не представляя, чем заняться, не понимая, зачем Жорику понадобилось устраивать побудку в девять утра субботы. В итоге сообразил  завтрак из десятка бутербродов и яичницы-шестиглазуньи, половину которого умял. Другую половину оставил Жорику.

Жора терзал телефонный аппарат, делая страшные глаза, как только я пытался включить телевизор или магнитофон. Требовал тишины. Я опять послонялся по квартире и нашел занятие по душе: включил компьютер, поводил мышкой туда-сюда, покликал в иконки и обнаружил игру «Сапер». 

В двенадцатом часу, когда победная тактика более-менее отложилась в голове, Жорик оторвался от телефона и скомандовал:

– Едем!

Уже на улице, дожевывая на ходу бутерброд, Жорик промычал, что неделя будет напряженная, хватит расслабляться и вообще… Что именно «вообще», я не понял. Жорик промурчал какую-то нечленораздельную муть и, проглотив последний кусок, четко проартикулировал: «Хорошо пошло. Никогда не экономь на колбасе». Икнул и добавил: «А лучшая колбаса – грамотно прожаренный кусок телятины».

Я не возражал. Спешил вместе с ним к ближайшей станции метро. Машины у нас не было. Ясных перспектив, как заработать денег – тоже. Вообще ничего не было, кроме пригоршни долларов в кармане у Жорика. И с теми пришлось расстаться в обменном пункте, чтобы купить жетоны на метро. Что-то знакомое примерещилось возле турникетов, но пропало.

Мы спустились на платформу и поехали к станции «Третьяковская». Там поднялись наверх и недолго, минут пять, шли пешком до узкого пыльного переулка, носившего название Калязинский. Конечной целью путешествия оказался ресторан с лаконичной надписью «Терем» на доске, прибитой над входной дверью. Я подумал, что Жорик шутит.

Отнюдь.

Оглядевшись по сторонам, Жорик уверенно зашел внутрь. Я, невольно подражая ему, тоже обернулся, отметил, что местечко казалось глухим, безлюдным – пыльный пустой переулок с двумя рядами купеческих домиков в два этажа. Ничего более – ни машин, ни пешеходов. Даже засомневался, что нахожусь в одном из исторических центров Москвы. Ни дать ни взять – райцентр Нечерноземья, натуральный Старгород со стороны деревни Чмаровка. Вздохнул и последовал за Жорой в ресторан, не представляя, что там можно делать с нашей позорной мелочью.

Жорик не унывал, выглядел жизнерадостным и самодовольным. Окинул взглядом помещение, дождался, пока я подойду поближе, и сунул под нос свои часы:

– Секи, студент. От дверей до дверей – ровно тридцать минут пути. Удобно.

Я пропустил замечание мимо. Вглядывался в циферблат, пытаясь прочесть марку часов. Эге, «Ориент», те самые, снятые с хозяина «бымера». Красивые, мне б такие. А вот полчаса пути в один конец – это много. Ни к чему ездить на обед туда-сюда, теряя час времени на дорогу. Жорик, похоже, придерживался иного мнения. Оглядывал обстановку, насвистывал ковбойский мотивчик. Хм.

Внутреннее пространство ресторана пребывало в состоянии таком же замшелом, как внешнее. Громадный полутемный зал, столов на двадцать, наверное. Справа у стены, если приглядеться, можно обнаружить подиум. Ага, это – сцена, вот колонки, вот прожектор. Хм... За сценой в сумраке угадывалась барная стойка, чуть подсвеченная световым панно с надписью «Хайнекен».

Никого в зале, лишь две персоны, моя и Жорика.

Жорик вертел головой и чертил взглядом биссектрисы, будто решая геометрическую задачу. Ни дать ни взять, вычерчивал в уме медианы с хордами и умножал периметры на синусы с косинусами. В итоге ткнул пальцем в столик между барной стойкой и сценой:

– Здесь.

Я пожал плечами, походя прихватил с барной стойки меню и присел в указанное место. Подвигал стулом, подстраиваясь под тусклый свет, погрузился в изучение списка предлагаемых блюд.

«Однако! Ну и цены», – заключил я как Киса Воробьянинов, изучавший правый столбец меню ресторана «Прага»,

Жорик крутил головой по сторонам, переводил взгляд на входную дверь, на дверь для персонала за барной стойкой, в дальний угол...

– Здравствуйте! Что будем заказывать? – девичий голос сбоку заставил меня вздрогнуть, а Жорика – отвлечься от геометрических шарад.

– Два Гиннеса, – отчеканил он официантке, подкравшейся со стороны бара. – Если нет Гиннесса, на ваше усмотрение.

Девушка в униформе – белый верх, черный низ – зажгла свечку на столе, отошла, через минуту подошла, принесла две кружки светлого пива, на Гиннес не похожего, ушла к барной стойке, щелчком включила радио... кажется, «М-Радио», прогундевшее «какие у нее были глаза»… там же, за барной стойкой, мелькнула тень бармена… кто-то за спиной прошелся по залу, где-то рядом громко засмеялись…

Определенно, место казалось более оживленным, чем при первоначальном впечатлении. Стало полегче. После трех глотков пива дискомфорт улетучился. Я захмелел и перестал беспокоиться, что судя по обменному курсу 1050 рублей за доллар, у Жорика денег хватало на две кружки импортного пива.