Инструктаж, долгий нудный непонятный, тянулся до Хрякина, до леса на окраине городка. После пяти минут езды среди густых дерев попали на территорию усадьбы. Выгрузились перед особняком в три этажа.

У парадной лестницы переминались мужики в линию. Жорик представил первого:

– Начальник службы эксплуатации Сергей Александрович. Командует всем, что дышит на участке.

Вторым стоял начальник охраны, надзиратель над тем, чтоб на участке дышали только те, кому позволено...

Пятым, последним в линии был Ахмед, на все руки мастер. В прошлой жизни – доцент кафедры русского языка далекого национального ВУЗа.

После знакомства с гражданами, обеспечивавшими жизнедеятельность усадьбы, Ахмед повел экскурсией по этажам. Чистым русским языком, похожим на питерский безударный, рассказал, как пользоваться домашним кинотеатром, как заказывать завтрак и как готовиться к посещению бани... Я начал смутно подозревать, что Жорик передает в мое распоряжение свой «курятник», дом, в котором жил ранее... Интересно. И охрану передал. Грозился в Лондон улететь насовсем, все пикарески теперь там. Жуть как интересно...

После экскурсии по закоулкам, Жорик отправил Ахмеда с глаз долой, увлек меня в погреб с десятками стеллажей, выцепил пару бутылок. Пять минут и оп! Мы поднялись на мансарду, вышли на балкончик. Красота!

Лес, окружавший лужайку размером с футбольное поле, выглядел сплошным, но в нужном месте расступался, редел, показывал яр реки, серебрящуюся излучину и синее-пресинее небо. Жорик погрузился в кресло. За его спиной возник... имени не запомнил, в общем дядька, стоявший предпоследним в линии, открыл обе бутылки вина и разлил содержимое по четырем бокалам. Два бокала оказались на столике перед Жориком, два на соседнем столике. Ага. Там и кресло-качалка пустует. Я отвлекся от обозрения карамельных видов, переместился в кресло, взял в руки бокал.

– Что за шмурдяк? – со стартовых алковремен ветераны «Промы» любое вино называли шмурдяком. Употребляли благородные напитки – виски, коньяк, кальвадос, граппу, ром или текилу.

– Как был валенок, так и остался... – вздохнул Жора, сканируя ту же даль, которой я любовался только что. – Бордо. Сент-Эмильон. Восемьдесят девятый против восемьдесят второго. Пробуй. Оценивай.

Предложенная кислятина не понравилась как есть. Жорик перекатывал винище по бокалу, засовывал нос вовнутрь, дышал, делал маленький глоток, смаковал, запивал столовой водой, брал другой бокал, смотрел на свет, опять перекатывал вино по стенкам, нюхал, смаковал. Я грустил. Махнуть бы соточку «Балантайна» или «Джемисона», вмиг бы местная природа заиграла красками. От безысходности глотнул вина, и чуть не подавился. Кислый сухарь как есть! Фу!