#1-Наутро, в десять ноль–ноль. Правка

'#11. Треды и сообщения : threads';

'Forum_ThreadController_actionUpdate_';

'#forum_thread_update';

Наутро, в десять ноль–ноль. Правка

Активен

Почистить кэш тредов Экспресс-правка Разметка ред. Summernote ред. Quill ред. CKEditor ред. Trumbowyg ред. Imperavi ред. Jodit

Текст

Текст

13 июля 1993г. вторник 10-00
Наутро, в десять ноль-ноль я слонялся коридорчиком, не решаясь куда-либо зайти. Вместо воздуха стояла густая пыль, конец коридора скрывался в мареве, повсюду строительный мусор. Похоже, Жорик сумел договориться с Тимофеичем об улучшении планировки. Тут и там громыхал отбойный молоток, рушились стены, там и тут в обрамлении русских матюков звенела нерусская речь. Жора под руку с седым дядечкой, похожим на бригадира, метался из одного помещения в другой, держа в руках план-схему формата А-0. Раз в минуту сверлил бумагу взглядом и резюмировал: &laquo;Так, тут несущая стена. Не трогать! Вот эту картонку сносим на хрен, а тут оставляем. Понятно?&raquo;
Минут за десять Жорик разобрался с перегородками и переместился в холл, чтобы высказать пожелания колеровщику &ndash; светловолосому парню. У парня Жорик не задержался. Рванул на транспортный КПП, бормоча под нос &laquo;гипсокартон&raquo;, &laquo;тигикнауф&raquo;, &laquo;волоколамка&raquo; и прочую абракадабру. Я расстроился, вздохнул, побрел во внутренний двор, размышляя, как бы поудобнее подступиться к теме &laquo;Лишний человек&raquo;.
Не получилось. Пробегавший мимо Жорик бросил указание, чтоб Базаров кончал звездой страдать и мчался к Любочке за ключами от актового зала. Это он ко мне обращался, требовал, чтоб к одиннадцати, кровь из носу, в актовом зале стоял стол для собеседования:
&ndash; Ясно, Печорин?
&ndash; Ясно.
&ndash; &laquo;Фаталиста&raquo; читал?
&ndash; Читал.
&ndash; Тогда чего сидишь? В путь!
&ndash; Попробую&hellip;
Сначала неловко, потом уверенно, а в конце легко и непринужденно я выполнил задание на сто. Ключи получил с третьего захода: от Любочки к замдиректора по науке Сергею Константиновичу и потом к заведующей библиотекой Римме Витальевне. Поднялся на третий этаж, вскрыл актовый зал и ахнул.
Со времен, единогласно одобрявших решения партии, ничего не изменилось. На сцене &ndash; стол президиума при котором, как положено, трибуна с пузатым графином и гранеными стаканами. За сценой &ndash; бархатный занавес цвета спекшейся крови. Справа вверху &ndash; желто-зеленая аппликация из лавровых листьев, увенчанная ярко-желтыми серпом и молотом. Стоп. Не хватает ленинского барельефа. Сняли. Пятно темное осталось.
Значит, кипели здесь страсти по межрегиональной депутатской группе, демократическим фронтам с координационными советами и обществу &laquo;Мемориал&raquo;. Возможно, самоличной персоной Сергей душечка Станкевич держал речь перед мечтателями перемен, шла отсюда воодушевленная интеллигенция сначала на миллионный митинг в луже, потом на баррикады к Белому дому...
С трудом согнал наваждение. Сегодня, сейчас халява не пройдет! Счастье не упадет на голову, как перезревший фрукт. Надо действовать! Времени в обрез.
&nbsp;
В момент поднялся на сцену и на раз-два-три отодвинул трибуну за кулисы, скинул кумачовое покрывало со стола президиума, оценил, прикинул, расстроился. Убого. Криво. Пять обшарпанных столов и десяток стульев. Вернул кумач на место. Римма Витальевна, заглянувшая в актовый зал, всплеснула ручками... Нет, показалось, примерещилось. Ничего не сказав, никаких чувств не проявив, дама постояла, развернулась и покинула помещение.
Я последовал ее примеру. Пошел к Жоре отчитываться о проделанной работе.
После отчета узнал, что Жора взвалил на себя функции отдела кадров, а на меня &ndash; функции секретариата. По его указке сбегал к Любе, составившей список кандидатов. Под диктовку записал данные &ndash; ФИО и номера контактных телефонов. Вернулся в библиотеку, где в закутке за стеллажами с позволения Риммы Витальевны устроил рабочее место.
Терзал телефонный аппарат, вызывал на собеседование. Потом мчался в актовый зал, выдавал бланки анкет только что прибывшим аппликантам, следил за правильностью заполнения, потом скатывался двумя этажами ниже, вырывал Жорика из строительной кутерьмы и тащил в актовый зал для тихой, проникновенной беседы с соискателем. Оттуда несся в библиотеку, к телефону&hellip; Уф!!!
В семь вечера суета сошла. День мелькнул суматохой, грудой дел, постепенно стемнев. Контора пополнилась десятью сотрудниками, готовыми заступить на рабочие места со следующей недели. Я закрыл актовый зал, вернул ключ Римме Витальевне. Спустился на первый этаж и обомлел, обнаружив руины. Строители сокрушили все стены, какие можно, полученный мусор оставили потомкам в назидание, а сами скрылись в глубине веков... Чу! из дальнего угла донеслась зычное: &laquo;а потом выносить на улицу&raquo;. Застучал отбойный молоток. Жизнь вскипела, строительные работы возобновились. Я развернулся и направился во внутренний дворик, в курилку.&nbsp;
Минут через пять Жорик нарисовался в зоне видимости &ndash; выскочил из проходной, пробежал мимо за угол здания, подавая знак &ndash; "Жди!", пробежал обратно без знаков. То ли погоню изображал, то ли поиски, возможно имитировал бурную деятельность. Достал фляжку, отхлебнул, вернул в карман, скрылся. Во время погони и поисков не бухают.
Я вспомнил, как на дискотеке хлебал из этой фляжки коньяк.
Прошло минут тридцать-сорок и оп! Жорик подхватил меня под ручку, провел мимо проходной, усадил в &laquo;Мерин&raquo;. Сел за руль, завел машину.
Поехали.
Как только выехали на Варшавку, Жорик протянул фляжку: &laquo;Хлебни, расслабься, а то не уснешь.&raquo;
Фу! Нет!!! Коньяк &ndash; не для меня. Знаю точно, с крепких напитков дураком становлюсь! Хотя сегодня особенный день. Я первый раз в жизни выполнил поручение, которое касалось не только меня, но и посторонних людей. Всю предшествовавшую жизнь я делал только то, что относилось ко мне и к моим личным обязанностям. Отвечал в пределах, отведенных моему телу и моему сознанию. Сегодня сделал шаг за границы, очерченные собственной нерешительностью. Я проявил волю и обеспечил процесс по найму персонала. Лично.