26 июня 1993г.
суббота
15-20

Сидение на скамейке кончилось Жоркиным взглядом на часы и командой: «Пора!». Мы встали, побрели в Замоскворечье.

Спустились в вестибюль станции метро «Третьяковская», огляделись. 

Оглядывались неловко и всего боясь, ибо мимо прогуливался взад-вперед старшина милиции, обуреваемый  претензиями к нашему внешнему виду. Почесывая пузо, служитель закона скользил по Жорику проницательным взглядом, размышляя – сразу приступить к проверке документов у патлатого лимитчика либо погодить. Потом сканировал мою внешность, прикидывая, что можно поиметь с мелкого. Я, как назло, вырядился в пух и прах: бежевые слаксы, шелковая рубашка и мокасины, все новое, блестящее, шуршащее и скрипящее, купленное позавчера. Милиционер анализировал увиденное и, кажется, размышлял, как бы получше подступиться к проверке документов у приезжих буратин, чтобы растрясти на бакшиш. Похоже, принимал нас, расфранченных-расфуфыренных, за иногородних предпринимателей, спускающих в Москве провинциальный капитал.

Я взгрустнул.

Никогда не привлекал внимание милиции и по этому поводу не переживал. А теперь смотрите! Как только приоделся, сразу вызвал интерес правоохранительных органов. Вот они, в лице потного старшины, глаз с меня не сводят! Старшина не выпускал меня и Жорика из поля зрения. Наверное, прикидывал каким хитрым штрафом пробивать нашу платежеспособность.

Я сильно пожалел, что науськанный Жориком, выбросил в мусорку драные джинсики и стираную тыщи раз футболку. Будь я в прежних одеяниях, старшина сообразил бы, что с представителя московского общажного студенчества ничего не спросишь, кроме проездного на метро.

Что делать?

Жорик решил вопрос махом: дернул меня за рукав рубашки, мигнул: выходим наружу!

Через минуту я рассматривал витрины ларьков, окружавших площадь у входа в метро, дивился дороговизне цен для обитателей центральных районов, на Каширке раза в два дешевле сникерсы с пивом, и вдруг… чуть в стороне от ларьков приметил Тимофея с черным полиэтиленовым пакетом в руках. Тот подавал эксцентрические знаки – кивал головой, извивался телом, будто лишенным центра тяжести, и пучил глаза. Я потянул Жорика за рукав: «Смотри. Стоит там».

Жорик глянул в сторону Тимофея, пробубнил под нос: каким ветром надуло, здрасьте-пожалуйста, красавчик... Сунул руки в карманы, и походкой московского озорного гуляки направился в сторону Пятницкой улицы. Я поспешил за ним, отметив боковым зрением, что Тимофей выдвинулся из укрытия и рысью последовал нашим курсом. 

Как только добрались до оживленного перекрестка, Жорик остановился и быстро скомандовал в ухо:

– Так. Идем к покупателям.

Я согласно кивнул и заметил, что Жора командовал куда-то за меня. Я обернулся, не успев испугаться, озаботиться, озадачиться… Нет. За мной стоял Тимофей, догнавший нас и теперь следовавший по пятам. Жорик продолжал транзитом мимо меня:

– Мент на выходе тебя пас?

Тимофей отрицательно качнул головой:

– Вряд ли! Может, лимитчиков выцеплял.

– Значит, к нам приценивался, – заключил Жорик. – Смотри. Сейчас гоним в шалман. Пацаны подскочат за волыной и на месте рассчитаются. Нормальные ребятишки, отвечаю. Но пока товар пусть будет у тебя. Мало ли.

Тимофей с некоторой задержкой кивнул. Жорик махнул гривой и зашагал к Калязинскому переулку. Я поспешил за ним. Тимофей, надо думать, не стал задерживаться. Или стал? Хотелось удостовериться, но оборачиваться ни сил, ни смелости не находил.

Вдруг нас преследует милиция? Лучше глядеть вперед, в широкую Жорину спину, и надеяться на лучшее.