26 июня 1993г.
суббота
12-50
Хороший человек Андрей Гусаров предложил выпить чай, зеленый или черный на выбор, выслушал горячий Жоркин шепот и отрицательно помотал головой: – Не получится.
Жорик обескураженный, но не потерявший надежды на благополучный исход переговоров, тут же испросил два зеленых чая.
Пока Андрей возился со стаканами, Жорик оглядел обстановку. Мы сидели в антикварной лавке на Арбате с обстановкой чуть лучше помоечной.
Оглядевшись, Жорик припомнил вслух, что у егойного покойного дедули в подвальчике валяются без дела полсотни фарфоровых статуеток времен покорения Очакова. Пару минут спустя, отпив полстакана, Жорик чуть тише заметил, что содержимое вышеупомянутого подвальчика по окончании траура по усопшему может перекочевать куда-нибудь в места приличней… Дипломатически прокашлявшись, Жорик глянул на Андрея. Непроницаемое лицо антиквара, нумизмата, оценщика, скупщика и прочее-прочее-прочее оставалось непроницаемым, непробиваемым, неубиваемым:
– Не могу.
Жорик махом допил остатки чая, зыркнул на меня, мол, чего расселся, пошли! ловить нечего, время тратим!!!
Андрей, не обратив внимание на наше шебуршание, повозился с барахлом в угловом шкафчике, подвигал вазу на столе и нечто междометийное пробурчал под нос. Жорик замер. Я тоже затих. Ага! Андрей бурчал, обнадеживая:
– Ну, это. Не знаю. Вот. Тяжело с этим... Может чего получится... У других…
Жорик сверкнул глазами «Ура! Мы ломим…», но виду не подал. Аккуратно поставил стакан на стол и, как бы нехотя, против воли, силою обстоятельств кивнул: банкуй, подождем…
Андрей с электрочайником в руке ушел в подсобку. Я оглядел помещение, в котором за компанию с Жориком куковал за распитием чаёв. Хм. Интересно! Проходная арка в пятиэтажном доме на Арбате волею ушлых антикваров оказалась с одной стороны заделана кирпичной стеной, а с другой – облагорожена натуральными деревянными воротами и вывеской «Арбатская калитка». Вымутили на ровном месте антикварный салон, типа сарайчик с кучей пыльных раритетов, место которым – помойка. Впрочем, осмотревшись и пристально вглядевшись, я обнаружил за витриной десятка два наручных часов – «Картье», «Патек Филипп», «Ролекс»… Самые простенькие назывались «Брейтлинг».
Ух-ты. Подделка?
Жорик перехватил мой мечтательный взгляд и спросил:
– Андрюха! Брейтлинг паленый?
– Родной. Семьсот, – кратко ответили из подсобки.
– Если поможешь, возьмем.
Тишина.
Тишина. Тишина опять.
Прошло минут десять. Я начал нервничать, может, случилось что. Может, нас здесь забыли. Может, произошло… Дофантазировать не дали.
Андрей вышел из подсобки, подошел к витрине, выудил «Брейтлинг» и протянул мне. Потом положил перед Жорой листок с цифирками, похожими на номер телефона. Жорик поинтересовался:
– На тебя можно сослаться?
Андрей неопределенно пожал плечами, мол, как хочешь, не факт, что поможет. Жорик скомандовал: «Рома, потусуйся здесь. Я щас!» и скрылся в подсобке. Там, похоже, находился телефон, в который Жорик что-то загундел. Не слыхать ни слова. Я вслушиваться не стал, зачарованно крутил в руке хронограф, любовался стрелками, циферблатом, браслетом. Примерял, вглядывался... Красота!!!
Меня шлепнули по плечу.
– Котлы оставь. Андрюх, придержи до завтра. Мы к копателю метнемся. Давай, Рома, шевелись, вертай хронометр, потом налюбуешься, – Жорик сыпал указаниями.
Мы выбрались из антикварной лавки, огляделись. Кругом бродили туристы всех мастей – от системных автостопщиков до куртуазных интуристов, тут же слонялись продавцы матрешек, свистулек и прочих народных промыслов. Жорик поморщил лоб, вспоминая важное. Вспомнил:
– Так, Ромка. Надо бы пообедать. Вот только приличных мест поблизости не припоминаю. Одни тошнотки для приезжих. Знаешь, где почифанить можно?
– Не знаю. А куда идем?
– К ГУМу. Тимоха ждет, но я предупредил, что можем задержаться. На пустой живот бизнес не канает. Где хавать будем?
– Ну, – неуверенно протянул я. – На Герцена есть пельменная... хорошая
– Знаю ее. Ты еще про гадюшник на Ногина вспомни. Эх, плохо без машины. Сейчас бы мотанулись на Палиашвили, метнули б хавчик. Ладно, нечего слюни пузырить. Нет времени. Пойдем, глянем, что такое «Парабеллум» на пустой желудок.