22 июня 1993г.
вторник
13-45
Я потерпел поражение в борьбе с зевотой и пустым желудком. Cо страшной силой хотелось спать, пузо при этом урчало, ныло и свербило, требуя завтрак с обедом одновременно.... чу! из подъезда вывалились Ирка с Жориком и, расшаркавшись, распрощались. Я встрепенулся, захлопнул челюсть и проследил за исчезновением маклерши меж мусорных баков, загораживавших выход со двора. Перевел взгляд на Жорика, влезшего в салон с листом А-4, заполненным рукописно.
– Ха-ха, Ромка! – проорал он в ухо. – Элитный флэт подсняли! А вон арендодатели уползают.
Из подъезда как актеры на бис сошли молодой и пожилая, кивнули в нашу сторону: «Рады были познакомиться», погрузились в джип и укатили, укутав окрестности сизым дымом.
– На дачу покатили бабка с внуком, – кивнул в сторону джипа возбужденный Жорик. – Подозреваю, что дачка у них одна из самых выдающихся по всему Рублевско-Успенскому направлению. Пощупаем как-нибудь. А двигло на «широком» барахлит...
Меня занимали другие проблемы. Голова пухла в поисках объяснений происходящего. Но как только открыл рот, самый бестолковый из множества роившихся вопросов растолкал толпу насущных, животрепещущих и свалился с языка:
– Ух! Зачем квартиру снимал?
– Чтоб тебе было где жить. Вот ключи, – махнул связкой Жорик. – За месяц вперед уплачено, хоть сейчас въезжай. Но сначала пожуем.
Странно. Мне было где жить. Я не мучался отсутствием собственного жилья, хотя доставало и не раз, утомление общажной жизнью. Жизнью, где все делилось на всех, в которой не было понятия личного, а был коллектив, веселый и разгульный. Жизнью, в которой мирился с отсутствием личных телефона, телевизора, ванной и прочих собственнических признаков цивилизации. Контуры разумного проглядывались в аренде квартиры, что-то многообещающее скрывалось за событиями сегодняшнего утра.
«Так тому и быть!» – согласился я. Вопросы отложил на потом и, устроившись поудобней в кресле, отдался воле Жорика-водителя.
Выехав из дворика, пошныряли по переулкам, как сперматозоиды по фаллопиевым трубам, добрались до Тверского бульвара и покатили в сторону Арбата. Пока двигались в неспешном автомобильном потоке, я провожал долгим взглядом «Макдоналдс».
Как только ресторан остался позади, я напомнил:
– Эй. Мы вроде как поесть собирались.
– Поедим, но не в забегаловке, – надменно процедил Жорик сквозь зубы, крупные, ровные, не натуральной белизны, уподоблявшейся фарфору.
Мне бы такие. Точно, иностранец. Я вздохнул, перевел взгляд на дорогу. Ничего особенного. У Никитских ворот вывернули, взвизгнув шинами, под желтый сигнал светофора на улицу Качалова и тут же свернули в закоулок. Проехали тридцать метров и оказались у замызганного стеклянно-алюминиевого ангара. В таких от тунеядцев-алкашей стеклопосуду принимали раньше, а ныне осанистый швейцар к дверям приставлен.
– Привет, отец, – бросил ему Жора и устремился внутрь, увлекая меня за собой.
Благолепие, в которое я попал, никак не ожидалось. Внутреннее пространство ангара выглядело достойно и даже витиевато. Ажурные занавески, репродукции, фикусы в кадках и прочая общепитовская культурка наличествовали. Из динамиков сочилась инструментальная – саксофон, рояль, контрабас – музыка. Вился легкий аромат кушаний, приготовляемых на пищеблоке. Туда-сюда порхали опрятные официантки.
Жорик отправился к кассе оформлять заказ, я последовал в дальний угол к свободному столику. «Хорошо-то как!» – подумал я, потирая в предвкушении ладошки. Разложил салфетку на коленях. Покрутил головой по сторонам, чу... несут! На столе нарисовались две тарелки с супом-харчо, две отбивных, полдюжины салатиков и графин с соком. Подошедший Жорик скомандовал: «А теперь за дело! Бон апти, студент!»
Я, снарядившись ложкой, вилкой и ножом, набросился на принесенные блюда.