Пробуждение оказалось неприятным. Пузо мерзким образом – егозя, бурля и пучась – напоминало о своем неудовольствии, а горло коробила гнилая отрыжка. Фу! Фу! Фу!
Хм.
Журчание воды под боком настроило на оптимистический лад. Тело зудело, ссаднило, источало мерзкие запахи и чесалось, но не беда! Я знал, как ему помочь – принять ванную!
Взял со стола кувшинчик, отхлебнул сока и, скинув вонючие одежды, бултыхнулся в ванную.
Ох! Похорошело в момент.
Мылся долго, сосредоточенно, с огромным удовольствием. Когда кожа приобрела бледно-розовый цвет и от соприкосновения с ладонью стала потрескивать, я удовлетворенно охнул, ухнул и вылез из ванной. Оглядевшись в поисках полотенца и не найдя ничего похожего, вытерся футболкой, то есть смахнул капли воды с фасада. Остальное оставил на потом, вспомнив термодинамику и прочее, изучавшееся на младших курсах. Махнул рукой: «Само испарится!»
Сглотнув слюну, глянул на столик с фруктами-овощами-корнеплодами. Мозги побуравила мыслишка «А не пожевать ли?» и пропала. Смутное чувство остановило. Что-то в комнате показалось неправильным. Что именно? Я покрутил головой и оп-па! наткнулся взглядом на высокую синюю перегородку, стоявшую в углу комнаты. Хм. Вчера ее не было.
Заинтригованный подошел к перегородке, потрогал. Ощутил на ладони теплую шершавость пластика. Задумался: «Откуда, из чего, из какого небытия возникают по мановению неведомой волшебной палочки реальные осязаемые вещи? Что творится со мной?»
Ответ найден не был.
Я не расстроился. Махнул рукой и заглянул за перегородку. Ничему не удивившись, обнаружил сверкающий белизной унитаз. «Дорога ложка к обеду» – подумал я и справил малую нужду. Потом – не пропадать добру! – решил сходить по-большому. Уселся на унитаз, сосредоточился и… это что такое? Заметил сиреневый клочок бумаги, торчавший из стены. Что за эклога?
Потянул за клочок и вытащил полметра туалетной бумаги. Это показалось очень интересным, даже забавным. За минуту с небольшим я вытянул наружу метров сто мягчайшей бумаги, после чего она кончилась. «То-то же!» – удовлетворенный подумал я и стал прикидывать, как бы засунуть ее обратно. Ничего не прикинулось, не придумалось. Невероятно, но это так – в стене никаких щелей, отверстий и тому подобного не было. Стена оставалась ровной и гладкой, без изъяна, как кожа на попке трехлетнего ребенка. Покумекав так и эдак, я махнул рукой. Часть бумаги использовал по назначению, остальное задвинул ногой за унитаз и, довольный собой, вышел из-за перегородки, обозначавшей туалет. На душе было приятно и легко. Тело, очистившееся и облегченное, изнывало и млело.
Хорошо!
Я растянулся на диванчике. Не глядя, нашарил на столе фрукт – им оказался абрикос – и, задумчиво жуя, уставился в потолок. Захотелось основательно поразмышлять о творящихся чудесах, подытожить прожитые деньки, сделать далекоидущие выводы и все такое... Не тут то было. Принявшее горизонтальное положение тело обуялось ленью, восхитительно сладкая истома обволокла сознание... пришлось вздремнуть.