| Полное название | Салат и телятина проскочили |
|---|---|
| Идентификатор ссылки (англ.) | salat-i-telyatina |
27 июня 1993г.
воскресенье
21-30
Салат и телятина проскочили на ура. Я навел фокус на очередную рюмку.
– Студент, стапэ! – приказал Жорик.
– Что такое?
– Не нажрись как вчера. Оставь силы на фестиваль. О! Кирюха нарисовался. Надо потрещать. Ты в разговор не встревай. И с бухлом не части!
К нам подошел высокий, под два метра, и очень худой парень, на десять лет старше меня. Сухо поздоровался, примостился на стуле с краешка, скользнул взглядом по мобильному, лежавшему меж тарелок, покосился на графин с водкой, отодвинулся. Жорик вынул из портфеля стопку бумаг, порылся, вытащил из середины листок, скользнул взглядом по строчкам... ухмыльнулся:
– Кино хочешь снять?
– Ну да.
– На Оскар?
– Э-эээ, ну-ууу, – пожал плечами Кирилл, изображая пантомиму "почему бы и нет, если фишки мои".
– Нарядно. Не стандарт. Кем работаешь?
– Это, в общем, на телевидении…
Жорик скосил глаз в сторону листка и подсказал:
– Помощник осветителя?
– Да.
– Значит так, Кирюха. Бюджет хоть завтра нарисуем. Сколько надо в цифрах?
– Ну, сорокет… по минимуму. Лучше бы соточку, конечно.
– А отдавать как будешь?
– Что?
– Деньги дадут не за красивые глазки, а в долг, и хорошо, если без процентов. Каким образом вернешь?
– Ну, про это разговора не было. Я не думал.
– Так подумай, – Жорик улыбнулся. – Кино снимешь согласно договора. Бюджет как в сказке. Но потом, как в жизни, придут быки с вопросами: «Где бабло с нашим интересом и чем закроешь тему?» Ответишь?
Кирилл окаменел пораженный таким поворотом. Я тоже удивился, как все не просто в кинематографической жизни. Жорику пауза, возникшая за столом, надоела через минуту.
– Так, Кирюха. Давай не будем пороть горячку. Поступим как серьезные люди. Обойдемся без кредитов. Откроем контору, намоем бабла и рискнем собственными средствами. Снимешь фильм, какой захочешь. Полгода хватит, чтоб соточку поднять и просрать. Никто не спросит про интерес.
– Какой интерес?
– Стандартный, десять процентов в месяц. А ты как думал? Никто не хочет вымораживать бабки. Считай. Съемки месяц. Перед съемками подготовительный период тоже месяц, потом – монтаж с озвучкой месяца на два и прокат полгода. Бабки спонсора зависнут на год. Попадос на триста штук если с интересом*. Ответишь? Не ответишь. Мути контору.
– Э… Какую?
– Не знаю, – Жорик пожал плечами. – Мне, как татарину, без разницы: что ебать подтаскивать, что ебаных оттаскивать Тебе какой бизнес ближе? С чем справишься? Ролики для кабельного клепать, например. Доступ к бетакаму* имеешь?
– Конечно.
– Вот и славно. Начинай директором рекламного агентства и шарашь рекламу. Кино снимем как жирок нагуляешь. Бери рюмку. За рекламное агентство!
Я махнул стопочку, завороженный умением Жорика мутить дела в любой сфере. Кирилл, ошарашенный не меньше, махнул водки, зажевал черемшой, запил минералкой.
За четверть часа мы выпили два по сорок за процветание рекламного агентства и важнейшие из искусств – кино и цирк*. Потом Жорик обменялся с Кириллом номерами с условием обязательного созвона, после чего будущий директор будущего рекламного агентства исчез с кучей извинений. Ссылаясь, что край, жопа, опаздывает, шеф с говном сожрет. Занял у Жорика десять тысяч рублей на такси и был таков.
Я проводил мутным взглядом стоеросовую осинку, удалявшуюся, превращавшуюся в колосок, исчезнувшую. Сообразил, что надо стопорить с выпивкой, флора мерещится не к добру. Сосредоточился на плошке с салатом. Взял в руки нож с вилкой, прицелился... приступил к поеданию, рассматривая публику.
Публика казалась славной. Присутствовавшие знали друг друга с детсадовских штанишек. Появление каждого прибывшего вызывало цунами восторга. Со всех сторон неслись охи, ахи, расспросы про дела, здоровье и, вообще, «где пропадал? давай сюда!» Кавалеры троекратно лобызались, дамы терлись щечками. Лица лучились неподдельной радостью встречи. Воздух сахарился от сладкосердечия. Приятные милые люди окружали меня.
Я поверил: счастье в жизни есть и заключается в достойной творческой работе и достойном интеллигентном отдыхе после. Почему никто не надоумил меня заказать жизнь литератора или режиссера? Досада уколола и пропала. Я, забыв о наказе не частить, плеснул себе и Жоре. Тот оторвался от блокнотика благосклонно: «На здоровье!».
Чокнувшись, опрокинули внутрь оптимизм.
Хорошо!
Жора ухнул, покрутил головой, кивнул администраторше и оп! К нам подсадили двух девчонок. Я был представлен финансистом Романом. Девчонки взвизгнули, представились Лидочкой и Аллочкой, студентками театрального института, цапнули по рюмке. Жора предложил тост за великого Станиславского*. Выпили. Потом без перерыва выпили за не менее великого Немировича. За такого же великого Данченко* пили без меня.
Откинувшись на спинку стула, я наблюдал, как официантка приносит еще один, то ли третий, то ли четвертый графин водки, ставит закуски. Девчонки пили водку. Закусывали. Пили. Не закусывали, отходили поплясать под ансамбль. Возвращались. Пили...
У-э-ффф!
Я сконцентрировал внимание на собственных ощущениях. Употребляемая водка травила внутренности совсем не так, как пиво вчера. Меня плющило, гнобило и выворачивало. Определенно, органам пищеварения не нравилось употребление сорокопроцентного спирта. Вчера после трех литров пива тоже пришлось не сладко, но пивное опьянение не вызывало тревоги и ненависти непонятно к чему.
Тем временем Жорик встретил очередного знакомца, привел за стол и начал выпытывать, почему засиделся в сраном НИИ, не пора ли заняться делом. Знакомец, представившийся Вадимом, имел вид озадаченный. Крутил головой по сторонам, хлебал водку как робот, произнося вместо тостов:
– Нужно помещение! Идеи есть! Начну хоть завтра!
– А у нас наоборот, – махал кудлатой головой Жорик. – Помещений на дивизию, а идей не хватает. Давай еще по одной!
Лидочка с Аллочкой радостно поддакивали. Точно, не хватает идей! Мир застрял в модерне! Выпьем за постмодерн*! Еще по одной!
Потом мы сдвинули столы с соседями.
Я напился до беспамятства и факт прибытия домой в памяти не сохранил. Куда девались будущие актриски, тоже не помнил.
| Полное название | С утра поехали на проспект Мира |
|---|---|
| Идентификатор ссылки (англ.) | s-utra-poyekhali-na-prospekt |
29 июня 1993г.
вторник
С утра поехали на проспект Мира в НИИФизМатНаук. Поручкались с директором, вполуха выслушавшим Жоркин спич о математической Америке*. Как только Жорик пообещал, что через восемь лет здесь будет проведен первый в истории мироздания междупланетный математический симпозиум, махнул рукой: «К заму по общим вопросам. Дмитрий Ефимович владеет информацией.»
– Хреново быть старым пердуном и комсомольцем в одном лице. Ты видел человека, которому не нужны доллары, а также франки, бундесмарки и прочая эскавэ*, – резюмировал Жорик по выходу из кабинета. – От этой жизни Лексаныч получил все удовольствия во времена лучшего друга математиков товарища Сталина, когда был комсоргом института, а поджилки трясутся до сих пор.
Пустынными коридорами отправились к заместителю. Жорик по пути предупредил:
– Имей в виду, Ефимыч – личность боевая. Кремень-мужик. Ничему не удивляйся.
Боевой личностью оказался старикан лет пятидесяти. Суть вопроса ухватил в момент, как только Жора произнес: «Мы от Лексаныча по вопросу аренды. Какие бумаги нужны для договора?» Пожевал губами, предположил, что возможно бумаги не понадобятся, не факт, что будет договор, надо посчитать, как говорится, овес нынче дорог. Глянул на Жорика.
– Овес будет, – отчеканил Жорик и добавил: – Завтра. И клевер тоже будет, потому что зеленый.
– Спешить не надо. Сначала помозгуем, а там, может быть через недельку... – начал кружить Дмитрий Ефимович.
– Встретимся завтра, – жестко перебил Жорик. – Обсудим общие интересы и определимся по ценнику, потом совещайтесь до морковкиного заговенья. Приятно познакомиться. До встречи.
– До встречи, – ответил завхоз, хлопая глазками.
Мы вышли на улицу. На душе не радостно. Тяжело и хмуро, если честно. Жорик затевал аферу, пользы от которой не предвиделось. Я сразу спросил:
– Зачем нам офис здесь? Мы же на Нагатинской планировали.
– Чтоб в "ВычМехе" разместиться, нужны деньги, которых нет. Есть семь трупов, есть кольцо, а денег нет.
– И? – озадачился я. По моим прикидкам трупов было четыре.
Жорик продолжал:
– Здесь замутим стартовый капитал. Я рассказывал тебе о схеме Фаулера: деньги делают деньги. Чтобы затеять бизнес, надо начинать с капитала. Если у тебя капитал сто баксов, то и бизнес будет такой же, на сто баксов в месяц. А нам серьезные дела предстоят. Мильончик бы вымутить для старта... да хотя бы соточку. Но где?
– Не знаю.
– Зато я знаю. Домой езжай, а я мотанусь в пару редакций.
| Идентификатор ссылки (англ.) | nochyu-khlebal-vodu |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
В тексте романа герой иронично замечает, что объём 0,33 л – "не наш формат, не людской, чисто буржуйский". Это наблюдение точно отражает восприятие многими россиянами начала 1990-х годов внезапно хлынувших на прилавки западных товаров. Чтобы понять, откуда взялся этот "нелюдской" объём и почему он так раздражал советского человека, привыкшего к полулитровым бутылкам, нужно погрузиться в историю стандартизации пивной тары.
История бутылки объёмом 0,33 литра – это история столкновения различных систем мер, коммерческих интересов и питейных традиций. Чтобы понять, откуда взялся этот странный, на первый взгляд, объём, нужно вернуться в прошлое, когда каждая страна, а порой и каждый город, имели свои меры объёма.
Начнём с Британских островов, где пиво было и остаётся национальным напитком. В Англии традиционной мерой для пива служила пинта (pint). Имперская пинта равнялась 568 мл – солидный объём, рассчитанный на неспешное потребление в пабе. Однако существовала и меньшая мера – джилл (gill), составлявшая четверть пинты, то есть около 142 мл.
Но главное – это кварта (quart), равная двум пинтам, то есть примерно 1136 мл. Именно кварта стала ключом к разгадке. Треть кварты составляла около 378 мл – уже ближе к искомому объёму, хотя всё ещё не совсем то.
В Соединённых Штатах ситуация была иной. Американская пинта меньше британской и составляет всего 473 мл (это так называемая liquid pint). Американская кварта, соответственно, равна 946 мл. Треть американской кварты даёт нам примерно 315 мл – уже очень близко к заветным 330 мл!
Существует версия, что именно американские пивовары первыми начали искать оптимальный объём бутылки, который был бы:
Когда в XIX веке большинство европейских стран перешли на метрическую систему мер, возникла необходимость адаптировать традиционные объёмы к десятичной логике. Французские и немецкие пивовары начали экспериментировать с различными вариантами: 250 мл, 300 мл, 330 мл, 500 мл.
Объём в 330 мл (0,33 литра) оказался золотой серединой – он был достаточно близок к традиционным англо-американским мерам, при этом удобно вписывался в метрическую систему. Это было важно для международной торговли и стандартизации производства.
Массовое производство стеклянных бутылок началось в конце XIX века после изобретения автоматической выдувной машины. До этого каждая бутылка изготавливалась вручную, и объёмы сильно варьировались. Стеклодувы ориентировались скорее на вес и форму, чем на точный объём.
С появлением машинного производства стало возможным создавать абсолютно идентичные бутылки строго определённого объёма. Это потребовало выбора стандартов. Крупные пивоваренные корпорации – а пивоварение к концу XIX века превратилось в мощную индустрию – начали диктовать свои условия.
Важнейшим фактором стала экономика производства. Стекло стоило денег, и производители искали оптимальное соотношение между объёмом содержимого и весом тары. Слишком маленькая бутылка невыгодна – слишком много стекла на единицу объёма. Слишком большая – тяжела, неудобна в транспортировке, и пиво в ней может испортиться до того, как будет выпито.
Расчёты показали, что для индивидуального потребления оптимальны объёмы от 250 до 500 мл. При этом 330 мл оказались идеальной средней точкой:
Особую роль в стандартизации сыграла Германия – страна с древнейшими пивоваренными традициями. Немецкие пивовары, скрупулёзные в вопросах качества и стандартизации, долго экспериментировали с различными объёмами. В Германии закрепились два основных стандарта: 0,33 л и 0,5 л.
Полулитровая бутылка соответствовала традиционной немецкой кружке (Maß в Баварии составляет 1 литр, но распространены были и полулитровые кружки). Бутылка в 0,33 л появилась как альтернатива для тех, кто хотел выпить меньше, или для женщин и подростков (в Германии пиво традиционно разрешалось с 16 лет).
К началу XX века немецкие пивоваренные стандарты стали образцом для всей Европы. DIN (Немецкий институт стандартизации) установил точные требования к пивным бутылкам, включая объём, форму горлышка, толщину стекла.
Парадоксально, но сухой закон в США (1920-1933) сыграл важную роль в стандартизации пивной тары. Когда в 1933 году запрет был отменён, пивоваренная индустрия фактически начала с чистого листа. Заводы были модернизированы, старое оборудование заменено новым.
Американские пивовары – прежде всего крупные корпорации вроде Anheuser-Busch (Budweiser) и Miller – приняли решение о стандартизации бутылок. Они выбрали объём в 12 жидких унций (fluid ounces), что составляет ровно 355 мл. Это чуть больше, чем европейские 330 мл, но логика та же – удобная порция для индивидуального потребления.
Почему именно 12 унций? Это ровно три четверти американской пинты (16 унций), удобное круглое число в системе англо-американских мер. При этом объём был достаточен для утоления жажды, но не настолько велик, чтобы пиво нагревалось в бутылке.
После Второй мировой войны американская модель потребления начала распространяться по всему миру. План Маршалла включал не только финансовую помощь, но и экспорт американского образа жизни. Coca-Cola, McDonald's, американское пиво – всё это хлынуло в послевоенную Европу.
Европейские производители, особенно в странах, наиболее зависимых от американской помощи, начали ориентироваться на американские стандарты. Однако метрическая система оставалась священной, поэтому вместо 355 мл закрепился близкий метрический эквивалент – 330 мл (или 33 сантилитра, что звучит по-французски элегантно).
К 1960-м годам пиво стало по-настоящему глобальным товаром. Голландский Heineken, датский Carlsberg, немецкий Beck's экспортировались по всему миру. Для упрощения международной торговли требовалась унификация тары.
На различных международных конференциях пивоваров (да, такие существуют!) обсуждались стандарты. В итоге сложился негласный консенсус: для экспортного пива оптимальны два объёма – 0,33 л и 0,5 л. Первый – для рынков с меньшим потреблением пива на душу населения, второй – для традиционных "пивных" стран.
В России и СССР сложилась собственная традиция. Основным объёмом был пол-литра – 0,5 литра. Это касалось не только пива, но и других напитков, прежде всего водки. Полулитровая бутылка стала символом, мерилом, единицей измерения.
Почему именно пол-литра? Версий несколько. Одна из них связывает это с русской системой мер: полуштоф (0,615 л) был традиционной мерой для водки, и при переходе на метрическую систему он был округлён до удобных 0,5 л. Другая версия проще – пол-литра это психологически понятная величина, "половина литра", удобная для устного счёта.
Для пива полулитровая бутылка была стандартом. Существовали и литровые бутылки (так называемые "бомбы"), но основной оборот приходился именно на полулитровки. Советский человек привык к этому объёму, он казался естественным, "правильным".
В СССР всё регулировалось государственными стандартами – ГОСТами. Существовал ГОСТ на пивные бутылки, чётко определявший размеры, форму, объём. Отклонения не допускались – вся страна пила пиво из одинаковых бутылок.
Интересно, что советские стандарты учитывали не только объём напитка, но и технологические особенности производства, прочность стекла, удобство для возвратной тары. Советские бутылки были толстостенными, тяжёлыми, рассчитанными на многократное использование. Система возвратной тары (сдача пустых бутылок обратно в магазин) была важной частью советской экономики.
До конца 1980-х годов советский потребитель практически не сталкивался с западными стандартами. Импортное пиво было редкостью, доступной лишь в валютных магазинах "Берёзка" для избранных. Обычный гражданин пил "Жигулёвское", "Рижское", "Московское" – всё из стандартных полулитровок.
Западные объёмы – 0,33 л, 0,25 л – воспринимались как экзотика, как нечто чуждое. Да и зачем они были нужны? Советская идеология подчёркивала превосходство своей системы над "загнивающим" Западом во всём, включая такие мелочи, как объём пивной бутылки.
С началом перестройки в СССР хлынул поток западных товаров. Сначала через кооперативы и совместные предприятия, затем через легальный импорт. На прилавках, годами пустовавших, вдруг появились диковинные продукты в незнакомой упаковке.
Импортное пиво – Tuborg, Holsten, Miller – приходило в бутылках по 0,33 л. Для советского человека это было странно. "Почему не пол-литра? Жадничают, что ли?" – типичная реакция. Бутылка казалась маленькой, "ненастоящей", недоливом.
Роман Песков, герой нашего романа, точно подмечает в 1993 году: "Кубатура в ноль тридцать три – точно не наш формат, не людской, чисто буржуйский. Не дает сосредоточиться, постоянно отвлекает на добавку!"
В этой фразе – вся суть конфликта между привычным и новым. Советский человек привык к полулитровке как к естественной мере. Одной бутылки было достаточно, чтобы утолить жажду и расслабиться, но не слишком много, чтобы опьянеть (пиво всё-таки, не водка). Две бутылки – уже серьёзное количество для одного человека за один присест.
0,33 л ломало эту логику. Одной бутылки явно мало, двух – многовато, три – уже перебор. Возникала постоянная неопределённость, дискомфорт. К тому же цена импортного пива была несопоставима с отечественным – за те же деньги можно было купить в полтора раза больше привычного "Жигулёвского".
Дело было не только в математике объёмов, но и в культурных кодах. Полулитровая бутылка ассоциировалась с чем-то основательным, серьёзным, "по-нашему". Это был символ советской повседневности – после работы, в бане, на природе. Бутылка на двоих, на троих – хватало всем, можно было разлить по стаканам.
0,33 л казалась чем-то мелким, индивидуалистичным, "западным". Она предполагала, что каждый пьёт из своей бутылки, не делится. Для коллективистского сознания советского человека это было непривычно и даже неприятно.
1991 год – распад Советского Союза. Плановая экономика рухнула, ГОСТы перестали работать, на рынок хлынули товары со всего мира без всякой стандартизации. На прилавках стояли рядом советские полулитровки, импортные 0,33 л, банки по 0,5 л и 0,33 л, пластиковые бутылки самых разных объёмов.
1993 год, когда разворачивается действие романа, – пик этого хаоса. Страна переживает жесточайший экономический кризис, рубль обесценивается, но одновременно для тех, у кого есть валюта (как у Романа Пескова с его "полторы тысячи баксов"), открыты все возможности. Импортные товары, недоступные ещё год-два назад, теперь свободно продаются.
В 1993 году в России сосуществовали два параллельных мира:
Первый мир – советское наследие. Дешёвое отечественное пиво в полулитровках, продающееся в обычных магазинах и ларьках. Жигулёвское, Московское, местные марки. Цена – несколько сотен рублей за бутылку (при средней зарплате около 50-100 тысяч рублей в месяц). Привычное, понятное, "наше".
Второй мир – импорт и новые российские марки, копирующие западные стандарты. Пиво в бутылках 0,33 л, часто с непривычными пробками (не кронен-пробки, а с отрывными кольцами), яркими этикетками, на непонятных языках. Цена в несколько раз выше, но для тех, кто зарабатывает в валюте, это мелочь.
Роман Песков, попав в категорию "новых русских" благодаря случайно свалившимся на него деньгам, оказывается на границе этих миров. Он может позволить себе импортное пиво, но подсознательно чувствует отторжение к этим "неправильным" объёмам. Отсюда его саркастическое замечание про "буржуйскую кубатуру".
Любопытно, что именно в начале 1990-х в России начали появляться новые пивоваренные заводы, часто совместные предприятия с западными корпорациями. Они сразу ориентировались на международные стандарты: 0,33 л и 0,5 л.
Старые советские заводы постепенно модернизировались или закрывались. К концу 1990-х российский пивной рынок окончательно перешёл на новые стандарты. Традиционная советская полулитровка осталась, но рядом с ней закрепилась и 0,33 л – уже не как "буржуйский" формат, а как равноправный вариант.
К концу XX века мировую пивную индустрию контролировали несколько гигантских корпораций: Anheuser-Busch InBev (Бельгия/США), SABMiller (Великобритания/ЮАР), Heineken (Нидерланды), Carlsberg (Дания). Эти компании владели сотнями брендов по всему миру и диктовали стандарты.
Для них унификация тары была критически важна. Производство бутылок единого стандарта позволяло экономить миллионы долларов. Логистика, оборудование для розлива, даже дизайн этикеток – всё оптимизировалось под несколько базовых объёмов.
В результате к началу XXI века в мире закрепились следующие стандарты для бутылочного пива:
Отдельная история – пивные банки. Они появились в США в 1930-х годах, но массовое распространение получили после Второй мировой войны. Банка легче бутылки, дешевле в производстве, удобнее для транспортировки и хранения. Но есть проблема – пиво в банке имеет слегка металлический привкус, что для ценителей неприемлемо.
Тем не менее банки завоевали рынок. Стандартные объёмы для банок те же: 0,33 л и 0,5 л (в США – 12 унций, 355 мл). Интересно, что в СССР банки для пива практически не использовались – только бутылки. Это ещё одна причина, почему советский человек воспринимал пиво в банках как нечто чужеродное.
С начала XXI века началась "крафтовая революция" – взрыв интереса к небольшим независимым пивоварням, производящим нестандартное пиво в малых количествах. Крафтовые пивовары часто игнорируют стандартные объёмы, используя бутылки по 0,375 л, 0,75 л (как для вина), или даже нестандартные объёмы.
Однако для массового рынка объёмы 0,33 л и 0,5 л остаются доминирующими. Они удобны, привычны, оптимизированы под существующую инфраструктуру производства и продаж.
Почему 0,33 л оказались оптимальной порцией? Дело не только в экономике и истории мер, но и в физиологии человека.
Средний объём желудка взрослого человека – около 1,5-2 литров, но комфортное наполнение – примерно 0,5-0,8 литра. Однако пиво – это не просто жидкость, это напиток с углекислым газом, который вызывает чувство насыщения быстрее, чем вода.
Исследования показали, что для утоления жажды и получения удовольствия от пива оптимален объём 300-400 мл. Больше – начинается дискомфорт от переполнения желудка, меньше – не хватает для полного удовлетворения.
При этом важна температура. Пиво лучше всего пить охлаждённым (4-8°C для лагеров, 8-12°C для элей). В открытой бутылке пиво нагревается примерно на 1°C каждые 5-7 минут при комнатной температуре. Таким образом, 0,33 л – это объём, который средний человек выпивает за 15-20 минут, и пиво за это время не успевает существенно нагреться.
Ещё один важный фактор – углекислый газ. В закрытой бутылке пиво насыщено CO₂ под давлением около 2-2,5 атмосфер. Когда бутылку открывают, углекислый газ начинает выходить. Примерно через 30-40 минут пиво "выдыхается" – теряет большую часть газа и становится менее вкусным.
0,33 л – это объём, который выпивается быстрее, чем пиво успевает выдохнуться. С 0,5 л сложнее – если пить медленно, последние глотки уже не так хороши, как первые. Отсюда и логика производителей: для индивидуального потребления лучше меньший объём, который гарантирует, что весь напиток будет выпит свежим.
Интересно, что в разных культурах существуют разные нормы потребления:
Германия, Чехия, Австрия – страны с самым высоким потреблением пива на душу населения (150-180 литров в год). Здесь принято пить пиво медленно, смакуя, часто за едой. Поэтому популярны большие объёмы – 0,5 л и даже литровые кружки. Но пиво должно быть свежим, поэтому в традиционных пивных его разливают из бочек, а не из бутылок.
Великобритания, Ирландия – пинта (568 мл) остаётся стандартом в пабах. Это социальная единица: "пошли на пинту" означает не только выпить, но и пообщаться. Бутылочное пиво менее популярно, предпочтение отдаётся разливному.
США – преобладает культура индивидуального потребления. Каждый пьёт из своей бутылки или банки, не разливая по стаканам. 12 унций (355 мл) – стандарт, это "одна порция" по классификации FDA (Управление по контролю за продуктами и лекарствами США).
Россия – традиция коллективного потребления. Бутылка открывается на компанию, разливается по стаканам, выпивается "на троих", "на четверых". Отсюда предпочтение больших объёмов. 0,33 л для такой традиции действительно неудобны – слишком мало, чтобы делиться.
История пивной бутылки 0,33 л – это не просто история технологической стандартизации. Это история глобализации, столкновения культур, экономических интересов и потребительских привычек.
Для западного потребителя 0,33 л – естественный, удобный объём. Он вписывается в культуру индивидуального потребления, быстрого ритма жизни, разнообразия выбора. Хочешь больше – возьми вторую бутылку, меньше – не допивай.
Для советского человека, а затем россиянина 1990-х, этот объём был символом чужой системы ценностей. Раздражение Романа Пескова понятно: он видит в этих 0,33 л не просто меньший объём, а навязывание чуждой модели потребления, индивидуализма вместо коллективизма, расчётливости вместо широты души.
"Не дает сосредоточиться, постоянно отвлекает на добавку!" – в этой фразе не только практическое неудобство, но и метафора всей эпохи перемен. Советский мир с его понятными стандартами и правилами рухнул, новый мир предлагает иные форматы – буквально, вплоть до объёма пивной бутылки. И человек, оказавшийся на стыке эпох, чувствует дискомфорт, раздражение, ностальгию по "правильным", "человеческим" полулитрам.
Сегодня, спустя тридцать лет после описываемых в романе событий, 0,33 л стали привычными и в России. Выросло поколение, для которого этот объём так же естественен, как полулитровка для их родителей. Но память о том времени, когда эти бутылки казались символом чуждого мира, осталась – в том числе в литературе, которая честно фиксирует реалии переходной эпохи.
Автор выражает благодарность всем, кто пил пиво из разных бутылок в разные эпохи и внёс тем самым вклад в эту великую историю.
| Идентификатор ссылки (англ.) | 0-33l |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Объем бутылки 0.33 литра имеет зарубежное происхождение. История этого объема уходит корнями в США: во время Великой депрессии 1930-х годов "Пепси-Кола" начала продаваться в бутылках по 12 унций (354 мл) по цене всего 5 центов, в то время как "Кока-Кола" предлагала бутылки объемом 6 унций за ту же цену.
Объем бутылки 0.33 литра (или "ноль тридцать три", как говорят в тексте) действительно имеет зарубежное происхождение. Эта мера объема пришла в Россию с Запада и в начале 1990-х воспринималась многими как нечто чужеродное, "буржуйское".
История этого объема уходит корнями в США начала XX века. В 1903 году компания "Пепси-Кола" перенесла производство напитка из аптеки основателя Калеба Брэдхема на арендованный склад. В то время напиток продавался в бутылках объемом 177 мл. Но во время Великой депрессии 1930-х годов "Пепси-Кола" начала продаваться в бутылках по 12 унций (354 мл) по цене всего 5 центов, в то время как "Кока-Кола" предлагала бутылки объемом 6 унций за ту же цену. Этот маркетинговый ход значительно увеличил популярность "Пепси".
12 американских жидких унций (354 мл) при переводе в метрическую систему были округлены до 1/3 литра, или 330 мл, что и стало стандартом в Европе. Именно в таком объеме баночные газированные напитки и пиво распространились по всему миру.
В СССР "Пепси-Кола" начала официально производиться только в 1970-х годах после соглашения между PepsiCo и советским правительством. В 1974 году был открыт первый цех по производству "Пепси" в Новороссийске. По франчайзинговому договору 1979 года на территории "Полюстрово" в Ленинграде американский напиток начали разливать в стеклянные бутылки именно объемом 0.33 литра. В том же году началась массовая продажа "Пепси" в 73 фирменных киосках в Москве, каждый из которых ежедневно реализовывал около 4 тысяч бутылок по 0.33 л по цене 45 копеек за штуку.
Что касается пива, то в Германии, стране с богатыми пивными традициями, в начале XX века произошла стандартизация бутылок. В 1906 году в Берлине по инициативе пивоварни Endelhardt появились типизированные бутылки объемом 0.33 л для разных сортов пива: коричневые для лагера, зеленые для солодового пива и портера. Эти бутылки имели залоговую стоимость 10 пфеннигов.
В России и СССР традиционный объем бутылки для пива и других напитков составлял 0.5 литра. Поэтому появление в начале 1990-х годов, после распада СССР, импортных и производимых по западным лицензиям напитков в таре по 0.33 л воспринималось многими как нечто чужое, ненастоящее, "не наше". Отсюда и выражение персонажа о том, что это "чисто буржуйский" формат.
В 1993 году, когда происходит действие романа, импортные напитки и их отечественные аналоги в таре 0.33 л только начали массово появляться на российском рынке и вызывали у многих недоумение: платить практически ту же цену за меньший объем казалось невыгодным. Это объясняет неприятие героем такой "кубатуры" как "неправильной" и "не по-людски".
Сегодня объем 0.33 л стал привычным для россиян, особенно для напитков премиум-класса и импортного пива, но в начале 90-х он был одним из символов вестернизации российского потребительского рынка, вызывавшей у многих смешанные чувства.
| Идентификатор ссылки (англ.) | kanal-dvazhdy-dva |
|---|---|
| Статус: | Активен |
Описание:
Подробная история телеканала «2×2» («Дважды два») — первого коммерческого телеканала в СССР и России, начавшего вещание в 1989 году. Период 1989-1997 годов: формат, программы, музыкальные клипы, сериалы и место канала в истории российского телевидения.
Первый коммерческий телеканал в истории СССР и России
Телеканал «2×2» («Дважды два») — первый в истории Советского Союза и России коммерческий телевизионный канал, начавший вещание в 1989 году. Канал занимает особое место в истории отечественного телевидения, став символом перемен конца 1980-х — начала 1990-х годов и воплощением новых принципов телевещания, построенных на коммерческой основе и ориентированных на массовую аудиторию.
Название «2×2» было придумано создателями канала в конце июля 1989 года. Первоначально смысл названия объяснялся как «пропорциональное предоставление эфира для рекламы и других программ по принципу 50×50», поскольку реклама одновременно выступала источником финансирования и формой функционирования канала. Логотип канала, разработанный художником Сергеем Лавровым, с небольшими изменениями просуществовал на протяжении всей истории первого «2×2» и стал одним из узнаваемых символов российского телевидения.
Канал был учреждён приказом Гостелерадио СССР как структурное подразделение в составе Генеральной дирекции программ (ГДП). Пробное вещание началось в июле 1989 года под названием «Коммерческий телеканал» на 3-м телевизионном канале (ТВК) в Москве и Московской области.
Изначальный штат канала состоял всего из шести человек:
Условия работы первой команды были более чем скромными: в их распоряжении находилась лишь небольшая комната № 115 за баром в АСК-3 (телецентр «Останкино») и две аппаратные — эфирная и монтажная. Вещание производилось в дневное время, поскольку вечером на той же частоте выходила в эфир государственная «Московская программа ЦТ». Продолжительность эфиров не была фиксированной и зависела от имеющегося контента.
1 ноября 1989 года телеканал начал полноценное вещание под собственным именем «2×2» на частоте «Московской программы ЦТ» (позднее переименованной в «МТК»). Это был исторический момент — рождение первого коммерческого телевидения в Советском Союзе. Канал вещал в дневное время, с утра до 18:00, после чего эфир передавался московскому каналу «МТК», который транслировался с 18:00 до 23:00.
«2×2» стал первым телеканалом в истории СССР и России, у которого появился собственный эфирный (экранный) логотип — постоянно присутствующий на экране символ канала. Это было революционным нововведением для советского телевидения.
На начальном этапе работы «2×2» не имел достаточных финансовых средств на производство и закупку программ. Сетка вещания наполнялась материалами, которые удавалось получить благодаря личным связям и возможностям руководителей канала. Эта вынужденная ситуация парадоксальным образом привела к созданию уникального формата.
Отсутствие жёсткой сетки вещания и формат шестикратного повтора одного и того же блока развлекательных передач и рекламы во многом сыграли свою роль в росте популярности канала. «2×2» вещал в формате так называемого «фонового телевидения» — при его просмотре зритель мог не обращать специального внимания на картинку, показываемую на экране, или начать смотреть телеканал с любого момента, не отслеживая специально начало той или иной программы.
Телевизоры, настроенные на «2×2», часто можно было видеть в офисах, магазинах, кафе и других общественных местах и учреждениях. Канал создавал атмосферу, служил фоном для повседневной жизни, что было абсолютно новым явлением для советского и российского телевидения.
В основу творческой концепции телеканала, особенно в период 1994-1995 годов, был положен принцип «семейного вещания», рассчитанного на каждого члена семьи со своими вкусами и пристрастиями:
Слоган тогдашнего «2×2» звучал как «Просто мы работаем для Вас! Телеканал 2×2».
На тот период времени «2×2» был единственным отечественным телеканалом, на котором часто показывали музыкальные клипы, что сильно выделяло его на общем фоне нескольких имеющихся советских телеканалов. Это стало одной из главных причин огромной популярности канала, особенно у молодёжи и школьников.
В эфире канала регулярно транслировались музыкальные клипы западных исполнителей и групп:
Также показывались фрагменты концертов, в частности, выступления группы Space в Москве.
Наряду с зарубежной музыкой, «2×2» транслировал подборки клипов российских исполнителей. Особенно запоминающейся была подборка, начинавшаяся с клипа Олега Бескровного «А в сердце стук», главным героем которой был Игорь Тальков. В эфире показывались:
Передача «Афиша» с диджеем Алё-Алёной также включала видеоклипы российских исполнителей.
С июня 1990 года по 31 мая 1992 года на телеканале транслировались передачи британского телеканала Super Channel. Доля их в эфирной сетке практически сразу же стала внушительной. Это был значительный шаг в развитии канала, открывший советским зрителям окно в западное телевидение.
Среди программ Super Channel транслировались:
Начиная примерно с 1992 года на телеканале начала выходить передача о тяжёлой и рок-музыке «Зелёный Коридор», производства продакшн-студии «BIZ Enterprises» предпринимателя Бориса Зосимова. В дальнейшем музыкальная политика телеканала практически полностью перешла под контроль этого человека.
В начале 1993 года руководство телеканала подписало контракт с владельцами телеканала «MTV Europe» на ретрансляцию некоторых его программ. Это был важный этап в истории канала. Поначалу клипы из европейского эфира MTV транслировались в течение дня между сериалами и другими программами. В первое время записи эфиров MTV показывались довольно часто, включая VJ-блоки (ведущие, представляющие клипы), зачастую даже без перевода.
Среди программ были и серии культового мультсериала «Бивис и Баттхед». В ночь на 1 января 1994 года был показан концерт легендарной группы ABBA, что стало событием для поклонников музыки.
К лету 1994 года места клипов MTV всё больше стали занимать оплаченные клипы российских исполнителей, таких как Влад Сташевский и Евгений Кемеровский. Осталась лишь ежедневная часовая подборка клипов из эфира MTV (выходила после полудня), которая вскоре также исчезла. Музыкальные клипы, но уже не из эфиров MTV, изредка транслировались и в дальнейшем, всё так же в перерывах между сериалами.
Несмотря на то, что некоторые идеи Зосимова себя не оправдали, он продолжил занимать часть эфира на «2×2», создав телекомпанию-производителя «BIZ-TV». В её рамках выходил ряд музыкальных программ и фактически формировалась практически вся музыкальная составляющая канала.
Со 2 июля 1992 года на телеканале вместо дневного показа художественных телефильмов Центрального телевидения стали осуществлять повторные показы сериалов, идущих на МТК. Первым из них стал «Никто, кроме тебя».
Сериалы переводил за кадром переводчик-испанист Никита Винокуров. В эфире показывались:
С первых дней вещания «2×2» показывал мультфильмы, в частности, советского ТО «Экран». Позднее в эфире появились:
С первого дня вещания выходила передача Сергея Щелкановцева — «Батуалло!».
В 1993 году появились информационные выпуски «Новости 2×2» (с 1 июля 1993 года). Сначала они шли в середине каждого часа, реже — в конце завершающегося часа, позднее — в начале каждого часа, в формате коротких новостных блоков.
С сентября 1993 года на канале выходила передача «Комильфо», посвящённая светской жизни Москвы. Ведущая передачи — Алена (Елена) Дурнева.
В утреннем эфире канала демонстрировалась программа собственного производства «С 7 до 9» (по выходным — «С 9 до 11»).
В рамках проекта «BIZ-TV» выходила передача «Забытые имена», посвящённая советской эстраде. Ведущими передачи были Кирилл Немоляев и Николай Семашко. Позднее эта передача переехала на канал «ТВ-6», где выходила в эфир в рамках программы «Диск-канал» как «Крутятся диски».
С 1992 по 1994 год включительно на телеканале транслировались новости BBC, CBS, ITN и Worldnet в утреннее и вечернее (до 18:00) время, причём один из утренних выпусков всегда транслировался без перевода. На русский язык выпуски переводил синхронист, переводчик VHS Пётр Карцев, также работавший на ТВ-6.
Одной из программ, способствовавших достижению каналом пика популярности в 1994-1995 годах, стала передача «Денди — Новая реальность», посвящённая видеоиграм. Это было время массового распространения игровых приставок в России, и программа идеально попала в тренд.
Рекламные блоки были неотъемлемой частью эфира «2×2» и составляли значительную долю вещания. Получасовые и более рекламные блоки были обычным явлением. Очень часто показывался рекламный клип компании «Видео Интернешнл».
В 1993-1994 годах на «2×2» регулярно показывали рекламные ролики организации «Greenpeace», и потому в эфире этого телеканала можно было часто видеть Джоанну Стингрей и Бориса Гребенщикова.
Также в эфире транслировалась получасовая еженедельная передача религиозного движения Аум Синрикё.
Телеканал пользовался огромной популярностью у советских и российских школьников, которые чаще всего, в ожидании 20-минутного показа музыкальных клипов, просматривали и рекламные блоки, длящиеся порой и по 40 минут без перерыва. Это был своеобразный культурный феномен — подростки были готовы терпеливо ждать, лишь бы увидеть новые музыкальные видео западных звёзд.
По данным опроса 586 старшеклассников московских школ, проведённого в конце 1991 года, канал вышел в лидеры по популярности: его смотрело 34,16% респондентов. Это был выдающийся результат для канала, вещавшего только в дневное время.
В 1995 году, по социологическим опросам, 1-й канал Останкино, затем ОРТ, значительно уступал в дневное время телеканалу «2×2». Это был триумф молодого коммерческого канала над государственным гигантом.
Пик популярности канала пришёлся на 1994-1995 годы благодаря разнообразной эфирной сетке вещания и наличию в ней таких программ, как «Денди — Новая реальность», и таких мультсериалов, как «Черепашки-ниндзя».
На момент закрытия старого «2×2» (весной 1997 года) ситуация с рейтингами в утреннее и дневное время изменилась в пользу ОРТ, а среднесуточная доля смотрения канала составляла примерно 1% телеаудитории, что было эквивалентно тогдашним показателям дециметровых СТС и REN-TV, а также тогда ещё метрового Пятого канала.
До 1993 года телеканал вещал только в Москве и Московской области через 3-й телевизионный канал, а также через собственные передатчики в Твери и Рязани, с доставкой сигнала в реальном времени по наземным радиорелейным линиям (РРЛ).
В 1993 году «2×2» впервые вышел на спутник, результатом чего стала ретрансляция (в записи) его передач некоторыми региональными партнёрами.
Реализацию масштабного проекта АСТ-2×2 «Телеканал 2×2» начал в августе 1995 года на базе собственной сетки дневного вещания. Этот проект предусматривал распространение телепрограмм из Москвы через систему спутниковой связи на всю территорию России, стран СНГ, до мест компактного проживания русскоязычного населения (страны Балтии, Болгария, Израиль, Кипр).
К середине 1996 года были успешно завершены несколько этапов реализации проекта, что позволило перейти на вещание в объёме 17,5 часа в сутки, к жёсткому сетевому программированию, сформировать основы сети. Телеаудитория в России, получавшая программы АСТ, составляла 25 миллионов человек (214 городов и населённых пунктов, исключая московский регион) и 24 миллиона человек в странах СНГ.
После закрытия «2×2» в 1997 году канал АСТ-2×2 не исчез из телеэфира и в течение некоторого времени показывал новости с «ТВ Центра». 4 мая 1998 года АСТ-2×2 был заменён на принадлежавший «Газпрому» канал «Прометей АСТ».
Телеканал «2×2» был пионером во многих аспектах российского телевидения:
Первым директором канала был Сергей Александрович Алексеев, возглавлявший небольшую команду энтузиастов в период создания и запуска канала.
С 1991 по 1997 год генеральным директором телеканала был Владимир Троепольский, при котором канал достиг пика популярности и развил свою региональную сеть.
Вещание «2×2» на 3-м телевизионном канале завершилось ровно в полночь в ночь с 8 на 9 июня 1997 года в связи с истечением срока лицензии номер 15 от 8 июня 1992 года, выданной на 5 лет. С 7:00 МСК 9 июня телеканал уступил своё место на «третьей кнопке» новым телеканалам «Московия» и «ТВ Центр».
«2×2» переместился в дециметровый диапазон, на 51-й ТВК, где с 7:00 до 11:00 и с 19:00 до 3:00 по будням и с 9:00 до 14:00 и с 19:00 до 3:00 по выходным вещал «Муз-ТВ» (в печатных телепрограммах указывались только передачи, подчиняющиеся непосредственно «Муз-ТВ»). На 51-м ТВК «2×2» вещал с 11 до 19 часов по будням и с 14 до 19 часов по выходным, с крайне низкокачественным контентом и преобладанием «Магазина на диване».
26 июля 1997 года телеканал окончательно прекратил вещание на Москву и Московскую область на 51-м ТВК. Это был конец эпохи первого «2×2» — канала, который на протяжении восьми лет был частью жизни миллионов зрителей.
Долгое время после закрытия старого «2×2» просуществовала фирма «2×2-Телемаркет», которая являлась эксклюзивным владельцем прав на ряд фильмов, документальных программ, мультсериалов и телесериалов, транслировавшихся каналом до 1997 года, на территории России. Позже АФК «Система» приобрела телеканал «2×2».
1993 год был чрезвычайно важным в истории телеканала «2×2». Именно в этом году произошли ключевые события, определившие дальнейшее развитие канала:
В 1993 году «2×2» впервые вышел на спутник, что позволило каналу выйти за пределы Москвы и Московской области на всю территорию России и стран СНГ. До этого канал вещал только в столичном регионе и через собственные передатчики в Твери и Рязани. Это было грандиозным скачком в развитии — из локального московского канала «2×2» превратился в общероссийский.
В начале 1993 года было подписано соглашение с владельцами телеканала «MTV Europe» на ретрансляцию некоторых программ. Это стало настоящим прорывом — советские и российские зрители получили доступ к легендарному музыкальному каналу, пусть и в записи. Записи эфиров MTV транслировались довольно часто, включая блоки с VJ (видеоведущими), которые представляли клипы, зачастую даже без перевода.
Появление MTV на «2×2» усилило и без того мощную музыкальную составляющую канала. Зрители могли видеть не только отдельные клипы, но и целые тематические программы, хит-парады, музыкальные новости. Среди программ транслировались и выпуски культового мультсериала «Бивис и Баттхед», ставшего символом молодёжной культуры 1990-х.
1 июля 1993 года на канале появились информационные выпуски «Новости 2×2». Это был важный шаг к превращению «2×2» из чисто развлекательного канала в полноценное телевизионное СМИ. Новостные блоки были короткими и динамичными, в духе общей концепции канала.
В сентябре 1993 года на канале стала выходить передача «Комильфо», посвящённая светской жизни Москвы. Это была одна из первых программ такого формата на российском телевидении — гламурная, лёгкая, рассказывающая о жизни столичной элиты, модных тенденциях и светских мероприятиях.
В 1993-1994 годах на «2×2» регулярно показывали рекламные ролики международной экологической организации «Greenpeace». В эфире этого телеканала можно было часто видеть Джоанну Стингрей — американскую певицу, популяризировавшую советский рок на Западе, и Бориса Гребенщикова — лидера группы «Аквариум» и одну из главных фигур русского рока. Это придавало каналу особый флёр прогрессивности и причастности к контркультуре.
К 1993 году «2×2» уже утвердился как главный молодёжный канал страны. Его смотрели в школах и институтах, в офисах и общественных местах. Формат «фонового телевидения» идеально подходил для новых реалий — телевизор мог работать весь день, не требуя пристального внимания, но всегда готовый порадовать интересным клипом или передачей.
Эфирная сетка 1993 года представляла собой калейдоскоп:
Всё это повторялось циклически в течение дня, создавая уникальную атмосферу непрерывного потока информации и развлечений.
Для советских и российских зрителей конца 1980-х — начала 1990-х годов «2×2» был настоящим окном в западную массовую культуру. Через этот канал миллионы людей впервые познакомились с современной западной музыкой, увидели, как выглядит западное телевидение, узнали о новых фильмах и сериалах.
Музыкальные клипы, которые показывал «2×2», формировали музыкальные вкусы целого поколения. Многие зрители впервые услышали Duran Duran, Pet Shop Boys, Fleetwood Mac именно благодаря этому каналу. Клипы были не просто развлечением — они были учебником стиля, моды, поведения.
«2×2» стал символом перемен, происходивших в стране. Это было первое коммерческое телевидение, живущее по законам рынка, а не государственного распределения. Реклама, которую многие критиковали за избыточность, на самом деле была проявлением новой экономической реальности.
Канал демонстрировал, что телевидение может быть другим — лёгким, развлекательным, ориентированным на желания зрителей, а не на идеологические установки. Отсутствие жёсткой сетки вещания, повторяемость блоков, музыкальная направленность — всё это было революционным для советского и раннего российского телевидения.
«2×2» проложил дорогу для других коммерческих телеканалов. Многие находки этого канала — экранный логотип, анонсы программ, формат фонового телевидения, активное использование музыкальных клипов — позже были подхвачены другими каналами и стали стандартом индустрии.
Канал показал, что молодёжная аудитория — это серьёзная и платёжеспособная целевая группа, за внимание которой стоит бороться. Успех «2×2» у школьников и студентов доказал, что существует огромная потребность в лёгком, развлекательном, современном телевизионном контенте.
Успех канала объяснялся несколькими факторами:
Для многих зрителей «2×2» стал частью повседневной рутины. Школьники включали его сразу после возвращения домой и оставляли работать фоном, пока делали уроки или играли. В офисах телевизоры, настроенные на «2×2», создавали рабочую атмосферу. В кафе и магазинах канал создавал современный антураж.
Характерной чертой просмотра была готовность ждать. Зрители могли смотреть длинные рекламные блоки в надежде, что после них покажут новый клип любимой группы. Эта готовность терпеть рекламу ради музыки была уникальным феноменом — зрители сами выбирали такой формат потребления контента.
История «2×2» — это история того, как небольшая команда энтузиастов с минимальными ресурсами создала один из самых популярных телеканалов страны. Маленькая комната № 115 за баром в телецентре «Останкино», две аппаратные, штат из шести человек — вот с чего всё начиналось.
Отсутствие денег на производство и закупку программ компенсировалось находчивостью и личными связями. Руководители канала использовали все возможные контакты, чтобы получить контент. Результатом стала уникальная смесь из того, что удалось раздобыть — и именно эта эклектичность стала фирменным стилем канала.
Формат шестикратного повтора одного и того же блока был вынужденной мерой, но оказался гениальным решением. Это позволяло:
Успех «2×2» во многом строился на удачных партнёрствах:
С течением времени контент канала эволюционировал. Если в 1989-1991 годах основу составляли музыкальные клипы и программы Super Channel, то с 1992 года всё большее место стали занимать телесериалы — сначала повторы с МТК, затем собственные приобретения.
К 1994-1995 годам сформировалась более-менее устоявшаяся структура:
Канал пытался удовлетворить разные аудитории:
Телеканал «2×2» первого периода (1989-1997) занимает уникальное место в истории российского телевидения и в культурной памяти целого поколения. Это был канал-первопроходец, канал-экспериментатор, канал-символ эпохи перемен.
Его значение выходит далеко за рамки телевизионной индустрии. «2×2» был частью большого культурного сдвига — от закрытого советского общества к открытому постсоветскому пространству. Через этот канал в страну проникала западная массовая культура, формировались новые вкусы и предпочтения, рождалось новое поколение зрителей.
Для тех, кто рос в конце 1980-х — начале 1990-х годов, «2×2» был больше, чем телеканалом. Это было окно в другой мир, источник новой музыки, первое знакомство с западным телевидением. Клипы Duran Duran и Pet Shop Boys, сериал «Капитан Пауэр», «Черепашки-ниндзя», длинные рекламные блоки, логотип «2×2» в углу экрана — всё это стало частью коллективной памяти поколения.
Канал просуществовал восемь лет — с 1989 по 1997 год. За это время он прошёл путь от маленького экспериментального проекта из шести человек до общероссийского телеканала с аудиторией в десятки миллионов зрителей. Он задал стандарты коммерческого телевидения, показал, что развлекательный контент может быть популярным и прибыльным, доказал существование молодёжной аудитории.
Закрытие канала в 1997 году стало концом целой эпохи. Хотя название «2×2» позже было возрождено (в 2003 году началось новое вещание, а с 2007 года под этим названием работает канал для взрослой аудитории), первый «2×2» навсегда остался в истории как уникальное явление, которое невозможно повторить. Он был продуктом своего времени, ответом на запросы своей эпохи — и именно поэтому стал легендой российского телевидения.