25 июня 1993г.
пятница 13-20

Переступив порог квартиры, я уточнил:

– Отдыхаем?

– Отнюдь! Надо купить компьютер с принтером, потом тачку скинем. Тут порылся и отметил пяток барыг*, – Жорик кинул на стол толстенный фолиант.

Ага, журнал «Мобиле»*.

– Секи, студент. Твоя задача проста как табурет. Надо обзвонить конторы и выяснить, где есть в наличии натуральный пентиум с монитором пятнадцать дюймов и принтер «Лазер Джет Хьюлетт-Паккард» по минимальной цене за оба два в комплекте. Минимальная цена – пятак! Запомнил? Действуй!

Жора зевнул и отправился в комнату. Я присел к аппарату и, косясь на подчеркнутые Жорой телефонные номера, принялся терзать скрипучий диск.

На полста каком-то звонке – наконец, то занято, то не подходят к трубке, то заканчивают разговор «Нету! Закончились» – сообщили, что и то, и другое, и третье на складе наличествует! Стоит в сборе четыре двести наличными и, если не хотим опоздать, нужно выезжать прямо сейчас. Так и быть, придержат до вечера.

Я под диктовку записал инструкцию как доехать и разбудил Жорку. Помчались к Савеловскому вокзалу.

Поколесив по непонятно как заверченной развилке перед вокзалом, всякий раз выезжая не туда, куда нужно, по итогу попали на площадь. Там изучили надиктованное и в самом деле обнаружили «сразу за вокзалом с левой стороны четырехэтажное кирпичное здание, у которого со стороны путей железная дверь, а рядом деревянная. Вам туда.»

Точно.

За деревянной дверью оказалась лестница, по которой протопали ножками до четвертого этажа и добрались до конторы, встретившей безрадостно и даже угрюмо.

Никто не спешил радоваться приходу солидных клиентов. Наоборот, сновавшие туда-сюда мужики скользнули взглядами и продолжили перетаскивание коробок из комнаты в комнату.

Кто здесь продавец? Где прожженный каналья-приказчик, или, как теперь говорят, «менеджер по продажам»?

– К кому по поводу компьютера, господа? Кто главный по вычислительной технике? – громогласно поинтересовался Жорик.

Подошел растрепанный парень с не выспавшимися красными глазами, одетый как грузчик, здоровый как грузчик, с лицом как у грузчика, и недовольно спросил:

– А вам че надо? Я главный.

– ...э-э. Полчаса назад насчет пентиума и лазерджета договоривались. Вот. Приехали.

– Кажется, продали уже.

– Что?!

– Ща посмотрим, – парень скрылся, прокричал откуда-то из коридора: – Повезло. На месте.

– Уф. Сколько денег?

– А как мы договаривались?

– ...? Кажется, четыре двести наличными.

– Ну, давайте сюда.

Коффин покачал головой и достал из кармана пачку долларов. Отсчитал сорок две бумажки и передал продавцу. Тот – ш-ш-шшах! мельканье пальцев и купюр!!! – пересчитал. Одну банкноту потер ногтем, сунул пачку в задний карман штанов и махнул рукой:

– Забирайте.

– А гарантия, а документы, – промямлил я.

– Гарантия месяц. Сломается – принесёте сюда, заменим на новый. Если нужны документы, подождите минут десять. В той комнате оформят.

Мы заглянули в указанную комнату: взмокший дядька со списком в руках талдычил с легким чувашским акцентом девочке за монитором:

– По договору от двадцать пятого мая мы взяли сто винчестеров вместо ста пятидесяти. Недостающие вы обещали добить флопами. Потом еще было два договора...

– Плевал я на документы, – заключил Жора, – Здесь бодяга на полчаса растянется. Поехали.

По дороге Жора крутил головой:

– Да-а, веселые ребята. Бывшие студенты, теперь коммерсанты, но по-прежнему распиздяи в душе. Налогов не платят ни копья, а барыжат на миллионы. Учись, студент, плакаться в налоговой о тяжелой предпринимательской доле, а потом покупать квартиру в центре и сотку «Ауди».

– Совсем не платят налогов?

– А с чего им платить? Они тебе документ дали, что слупили с гражданина Пескова четыре штуки кэшем*? Оборот черным налом идет, по бумагам за год пару дискет продадут и останутся в убытках.

– Хорошо им, – вздохнул я.

– Ну, не совсем. Свято место пусто не бывает. На любую хитрую гайку найдется контргайка с винтом. Есть на свете Робины Гуды, восстанавливающие справедливость. Бандиты называются. Наедут, ограбят, миллион отнимут. И куда коммерсанту жаловаться, если по документам он этот миллион в глаза не видел? Круговорот прибылей в природе. В веселое время живем, такого больше не будет. Лови момент.

– Хм. А мы чем будем заниматься? Давай тоже компьютеры продавать!

– Не получится, опоздали. Этим сейчас каждый второй страдает. Надо другую тему выкруживать. Эх, Ромка, подзадержался ты на пару-тройку лет. Раньше такие дела лепили! В девяностом пацаны по лимону в день на Атари делали. Были возможности, был романтизм! Сейчас сложней и прозаичней. Бюджет не попилишь, к кормушке не прилипнешь. Надо рисковать. Темы остались, но непонятно, какая выстрелит, чтобы хоп! и в дамки! Банчок бы замутить, но где взять уставной капитал – не представляю. Начнем со сбора ваучеров, на ближайший год золотая жила там. Народу ваучеры достались на халяву. Что за бумажка – никто не понимает, даже рыжий*. За пару месяцев лавешки вымутим, а потом определимся с направлением. Однако есть маленькое «но». Чтобы затеять чековый фонд, тоже нужен капитал. Где ж его добыть, хотя бы полтишок? Как сказал Томас Фуллер*: «Деньги появляются только из денег». А если нет стартовых денег – остается труд с окладом по тарифной сетке. Совсем не то, что нужно для счастья. Заколдованный круг, который надо разорвать. Будем рвать. Ты как, готов?

– Всегда готов! 

25 июня 1993г.
пятница
17-25

Продолжили движение, снизив скорость до пешеходной. Не помогло. Гаишник у перекрестка махнул жезлом. В белой «семерке» сбоку сидел второй блюститель порядка в бронежилете с автоматом на коленях. Очень эффектно сидел. Дверь распахнута настежь, и воинственный вид вызывал уважение.

Остановились.

Гаишник подошел к Жоркиному окошку и, небрежно козырнув, пробормотал: «Капитан Бмбмбмумов, документики». Жорик выскочил из машины и затараторил:

– Слышь, кэп. Документы с утра с барсеткой сперли. Вот еду заявлять. Отпусти, командир, а?

– С утра сперли, говоришь? Сейчас посмотрим, чего у тебя сперли, – капитан глянул в салон, скользнул взглядом по мне, повернулся к Жорику: – Номера помнишь? Э-э-э, стоять, не подглядывать.

Жора поник, принялся изучать свои казаки.

– Значит, говоришь, с утра сперли?

– Барсетку с документами, – просипел Жорик.

– И едешь заявлять? – продолжал глумиться капитан, обходя машину по часовой стрелке: – Помочь не надо, уважаемый? Давай сейчас заявим по рации?

– Можно и заявить. Но какой смысл? Давай лучше договоримся?

– Договориться, значит? А зачем? Хозяин, наверное, мечется, бричку ищет. Премию объявил, а? Большая премия должна быть. Хороша ласточка.

– Не будет премии. Хозяин в Гамбурге страховку получает. Можешь пробить. Зачем меня сажать?

– Для плана, для галочки. А как ты хочешь договориться?

Жорик показал капитану пачку рублей. Тот мельком глянул и хлопнул Жорика по плечу, расхохотавшись:

– Ты чего, мальчик? «Запорожец» угнал, что ли? Или денег жалко? Если жалко, то тебя учить надо. На лесоповале. Время на учебу будет, года два-три.

– Да не жалко, просто больше нету.

– А куда лезешь без денег? Тебя точно надо сажать, чтоб поумнел.

Жорик сник, скукожился... встрепенулся, начал рыться по карманам и карманчикам. Через минуту из подмышек выудил увесистый перстень, усыпанный сверкающими камнями – брызги прозрачных слез на солнце.

– Миллионы стоит, – полюбовался игрой самоцветов Жорик и вручил перстень капитану. Тот взял драгоценность в руки, поднес к носу и вгляделся в лучезарную игру камней.

– Фианит*? – недоверчиво покосился на Жору.

Тот обиделся:

– Я что, на цыгана похож? Фамильные бриллианты.

– Где спер?

– В совке такого ни у кого нет. В одном испанском музее предок взял на память, давно, еще до революции. На обратной стороне, смотри, рыцарский герб выдавлен.

 Капитан повертел перстень в руках и сунул в карман:

– Ладно, валите, чтобы я вас больше не видел. Пешком валите, тачка останется.

Жорик ухмыльнулся, меня попустило. Капитан обратился к напарнику в машине:

– Санек, сообщи дежурному, обнаружена брошенная «Ауди-100». Подозрение, что угнанная. Пусть узнают, поступали заявления об угоне или нет...

– Что теперь? – спросил я Жорика, покинув автомобиль и перейдя на другую сторону улицы к троллейбусной остановке. Как стало понятно, переквалифицировался в пассажира общественного транспорта.

– Не знаю. Прав был Федор – кататься на паленых тачках без документов хорошо в краткосрочной перспективе, пара дней максимум. Сейчас на рогатом поедем, подумаем о долгосрочных.

– А что за перстень менту отдал? На самом деле стоит тысячу баксов?

– Больше. Значительно больше. Да ты не парься. Перстенек не простой, а оборотный. Сменит пять-шесть владельцев и назад вернется.

– Чего?

Жорик странно улыбнулся и пояснил:

– Пятый или шестой владелец сам вернет. Перед смертью. Ну, может, седьмой. Десять было бы лучше. Рекорд – тринадцать. Вот только даже до восьмого добить не получается. Тяжелые времена, ничего не спланируешь толком…

Какой-то бред. Странный он, этот Жорик, и взгляд у него бездонный, пугающий. Стало ясно – этот человек, это существо не шутит. Оно знает все, и место его не здесь, на этой земле, а там, под сверкающим красным небом...

Брр-ррррр!

Я покрылся гусиной кожей, стало холодно и неуютно.

– Не жмись! Пока не до тебя, – Жорик легонько щелкнул меня пальцем по носу, выведя из состояния оцепенения. – Черкану кой-чего, пока троллейбус не подъехал.

Жорик вытащил из заднего кармана джинсов блокнотик, замызганный до крайней степени непотребства, без обложки, с лохматыми листиками в пятнах, кляксах и каракулях. Извлеченной из нагрудного кармана авторучкой начал черкать и приговаривать: «Так, Храпченко пошел… Красного переносим на завтра… Вот сюда Игорька и Петровича… Так, тут опять Петрович, убираем… Танюху вписываем… Так-так-так…»

 Я глянул на противоположную сторону дороги.

Гаишник осматривал «ауди», напарник восседал в «семерке». Ничего интересного. Я перевел взгляд на проезжую часть. Ага, троллейбус подъезжает к остановке. Интересно, наш маршрут?

Жорик перестал множить каракули, глянул на троллейбус и кивнул: «Наш!». Мы загрузились в салон, наполненный на четверть. Я примерился, какое место занять. Жорик покрутил головой, изрек:

– Интересное здание. Кажется, мутили тут лет пять назад.

Троллейбус катил мимо строения, похожего на учреждение науки: пыльное, унылое, с колоннами дорического ордера* и витиеватыми финтифлюшечками по фасаду.

– В твоем списке значится?

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Сейчас проверим, – Жорик порылся в карманах, извлек три мятых листочка и подмигнул: – Никогда не выкидывай черновики. Пригодятся.

Скользнул взглядом, предположил:

– Если это не НИИФизматнаук и там директор не Вячеслав Александрович, значит, сегодня не наш день. Выходим!

День оказался наш. Директорствовал в запыленном заведении Вячеслав Александрович Копьев, встретиться с которым, как объяснил вахтер, никак не можно по причине позднего времени. Мы вздохнули, а сотрудник охраны поинтересовался: «А вы, собственно, кто такие?»

Жорик ответил:

– Забыл, отец? Я тут до перестройки умственным трудом занимался. Не помнишь? Дмитрий Ефимович по-прежнему на хозяйстве? Заявку на проход как раньше оформлять?

– Не помню. На хозяйстве. Порядок, как всегда, – отрапортовал вахтер.

Вернулись домой поздно. После общения с милицией я чувствовал себя напуганным.

– Не переживай. За соучастие впаяли бы трюльник условно, и стал бы авторитетным предпринимателем*, – успокоил Жорик. – Не бери в голову. Тут поважнее дела начинаются. Кольцо в путь отправилось, через пару-тройку дней вернется. А что это значит?

– Что?

– Начинаем новый блокнот вести. Понял?

– Не понял.

– Спать иди. Потом поймешь. Завтра тяжелый день.

Я пожал плечами, разложил постель и завалился спать. Сквозь сон доносились восклицания, междометия и прочие звуки. Жорик бурлил эмоциями при переносе записей из старого блокнота в новый.

Меня волновало другое. Я засыпал с надеждой на новый день, который принесет деньги и покой, превратит несчастного Ромку в счастливчика Романа, сыто щурящегося на мельтешение у ног. Может, не зря продал то, что в сущности не нужно. Додумать не успел, уснул…