20 марта 1996г.
среда

В аэропорту Шарль-де-Голль меня встретил Гжегож на «Мерседесе-Пульман*», хромированной барже из свингующих шестидесятых. Штирлиц рассекал бы на похожем, задержись в Берлине лет на двадцать. К чему антиквариат на колесах? Кого он хотел удивить*?

На мое бурчание импозантный мусью Грегуар – так Гжегож представился – выдал ответ:

– Лимузин из шестидесятых – это знак, что я богат тридцать лет. Как минимум. Старые деньги*! И знак, что я не балбес, меняющийся в угоду моде. Я серьезный бизнесмен, уважающий стабильность и предсказуемость. Тачиллу Жора вымутил в Вильнюсе месяц назад, засрем мозги.

Логично рассуждал, на чистом русском с мягким литовским акцентом.

До гостиницы не доехали, не вписались в переулок. Грегуар выругался на заграничном наборе понятных слов – курва, пшешка, заебисте и других – развернулся, порулил, опять уткнулся в непроезжаемое. Посопел, дал указание:

– Машину оставлять опасно. Дальше идешь без меня. Топай до фонаря, налево и через пять метров на месте. Увидишь вывеску «Hôtel du Paradis», значит в райском отеле, типа того. Завтра в девять встретимся у бистро, вот этого. 

Грегуар кивнул на кафешку сбоку. Я вылез из машины, поправил на плече спортивную сумку. Хорошо, что прилетел без чемодана. Плохо, что бомжей в переулке было больше, чем путанок на Тверской. Раз в пять. Бомжи сидели, лежали, валялись на тротуаре. Пахло мочой и палёным. Ближний бомж протянул руку, прогундосил что-то, похожее на: "Жё не манж па сис жур, подайте бывшему члену цэка*." Я прошагал мимо, размышляя: «Город мечты, бля. Такое же говно, как и Лос-Анджелес. Почему мне все время не везет?».

Отель оказался пятиэтажной бежевой коробкой с серой табличкой над зеленой дверью. В лобби пахло табаком и затхлым. За стойкой дремал цыганенок. Я кашлянул, проартикулировал как в школе «Хай! Май нейм из Роман Песков». 

Дождавшись шевеления макушки и появления заспанного лица, повторил. Получил ключ с биркой «19» и указание пальцем в конец коридора. Там вела наверх узкая лестница. Лифта не было.

Номер на пятом этаже оказался комнатой с кроватью, шкафом и окном, выходящим на крыши. Бесконечные серые крыши с трубами и антеннами. Вдали маячила Эйфелева башня. Примерно как со Сретенки разглядывать Останкино.

«Вид на Эйфелеву башню гарантирован». Турконтора не соврала и взяла недорого. Как заказывал.

Из соседнего номера доносились крики – то ли ругань, то ли истерика, то ли общение избивающего с избиваемым. Хлопнула дверь, протопали по коридору. Я подошел к окну, распахнул, послушал вой сирены, крики...

Москва казалась уютным поселком по сравнению с бомжатским Парижем.

Я лег на кровать и уставился в потолок. Где-то там, в другой вселенной существовал Париж мечты с Лувром, Елисейскими полями, Монмартром и куртуазными парижанами. Я оказался в другой вселенной – Пляс Пигаль, притоны и Ален Делон из фильма «Самурай*».

Отель с видом на башню не дорого...

21 марта 1996г.
четверг
17–20

Вышли из отеля, Гжегож уточнил, глядя в блокнот: 

– Вылет завтра в десять утра?

– Да, в десять с копейками.

– Проводить тебя не могу. За тобой заедут в семь. Передавай привет Георгу. Дальше один. Не заблудишься?

 – Нет!

Гжегож ухмыльнулся:

– Твой отель как называется и где находится?

Пока я вспоминал, как выглядел факс турконторы, Гжегож достал визитку с названием и адресом отеля и сунул в мою ладонь. Кхм. Такие картонки на стойке отеля валялись десятками. Не сообразил.

 – Можешь тут погулять и на том берегу тоже, но сильно не удаляйся. Как устанешь, останавливай такси и показывай визитку. Довезут за десять минут. Проголодаешься – накормят недорого. Где дорого – тебя не пустят.

 – Почему?

Гжегож улыбнулся:

– Красный пиджак – униформа лифтера...

Развернулся и был таков.

Что ж. Я не лифтер, лифтер не я. Снял пиджак, рука потянулась к мусорной урне... не влезет... что делать?... Напротив оказался бомж примерно моего размера. 

Кинул ему пиджак с комментарием «Босяцкий подгон!» и далее гулял, как выпускник кадетского корпуса – белая рубашка, черные штаны.