ЕВСЕЙ-1
Евсей вышел на крыльцо, и грудь заходила ходуном от красоты, открывшейся крестьянским глазам. Морозный воздух, колючий и свежий, звенел над сверкающими тысячей радуг сугробами, солнце швыряло снопы искр оземь и лучишки света разлетались в стороны, благостным светом освещали округу. Одетый в белую шубу далекий лес был похож на игрушку – чистый до полной прозрачности воздух исказил расстояние, превратил далекое могучее в близкое миниатюрное, и в игрушечных деревцах с трудом угадывались запорошенные снегом дубы и клены. Дивная, простая и как-будто робкая красота родного края радовала, бодрила, освежала, заставляла бурлить кровь как семьдесят лет назад, когда Евсей в первый раз увидел белый свет.
– Эх, рановато нам помирать-то, – выдохнул старик и сделал первый шаг по первому снегу.

ЕВСЕЙ-2
Евсей вышел на крыльцо и грудь его заходила ходуном от красоты, вдруг открывшейся крестьянским глазам. Жиденькие ростки озимых, вчера еле видные, сегодня вовсю пробивались из-под жирного чернозема, обильно зеленили бугристое поле за околицей и сулили хороший урожай. Десятки ручейков, звонкоголосых детишек сошедшего снега, блестками отраженного солнца обозначали чуть заметные контуры пригорков и смыкались где-то около леса, чтобы нести свои воды морю уже в едином общем русле. Там же, у леса, в далекой вышине выводила звонкую трель невидная птаха, вернувшаяся с мест зимовья и теперь вовсю радующаяся возвращению в родные края. Весна-красавица дошла, наконец, до здешних неброских, но душевных мест и в одночасье преобразила их, радостью, бодростью, свежестью наполнив кровь Евсея, заставив бурлить ее как семьдесят лет назад, когда он в первый раз увидел белый свет.
– Эх, рановато нам помирать-то, – выдохнул старик и сделал первый шаг.

ЕВСЕЙ-3
Евсей вышел на крыльцо, и грудь его заходила ходуном от красоты, вдруг открывшейся крестьянским глазам. За палисадником цвели тысячей волшебных красок георгины, гладиолусы и настурции, выращенные заботливой рукой Евсея, а дальше густо колосилась могучая нива, волнами перекатывалась под порывами забияки-ветра. Ядреный хлебный дух кружил в воздухе, сводил с ума крестьянина и бередил пчелок-трудяг, с самой зорьки без устали таскавших в жалах медок с далекого клеверного нареза у леса. Яркое синее небо без единого облачка волшебным куполом нависало над бескрайними полями, брезжило, звенело, переполняло восторгом, заставляло бурлить кровь и вспоминать далекий день, когда Евсей в первый раз увидел белый свет.
– Эх, рановато нам помирать-то, – выдохнул старик.

ЕВСЕЙ-4
Евсей вышел на крыльцо, и грудь его заходила ходуном от красоты, вдруг открывшейся крестьянским глазам. Могучие всполохи красно-желтого безумия играли далеким лесом, буйно бились с серым очарованием осени, непомерным многоцветьем отдаляли унылый день голых сучьев и безвозвратно, бесследно, навсегда теряли кленовые, дубовые листья. Белесое осеннее небо, озвученное курлыкающим журавлиным клином, чуть дрожало над скошенным жнивьем в лучах усталого солнца, гнало прочь низкие серые тучи, шептало лету: «Не уходи. Постой», и легкий пестрый ветерок кружил, играл ворохом опавших листьев и гнал их по полю вдаль, вдаль, вдаль…
– Пора ad patres* – выдохнул старик, достал ружье, заглотил ствол наскеолько смог и нажал на курок.

* ad patres – к праотцам (лат.)

Деньги – это пот

кровь

слезы

отчаяние

злоба

тоска

преступление

усталость

ненависть

боль

жестокость

неволя

чума

страх

горечь

ярость

бешенство

наркотик

желчь

химера

зависть

бред

искушение

ложь

безумие

опустошение

грех…

Еще деньги можно выиграть в лотерею.