11 июля 1993г.
воскресенье
18-10

Пьяные, утомленные лежали в кровати, смотрели в потолок и вздыхали. Вера курила, рассматривала выпуклости на моем фасаде ниже шеи, я молчал. С отправкой окурка в пепельницу, задал вопрос:

– А где Сергей?

– В Тюмени. В конце месяца обещал приехать, – отозвалась Вера откуда-то из области паха.

– Машину водить умеешь?

– Катаюсь потихоньку вокруг дома, – она вернулась на исходную позицию, то есть сверху, глаза в глаза.

– Права есть?

– Сергей обещал привезти, – Вера сползла с меня и прижалась всем телом, обвив как плющ.

– Не страшно?

– Что? – она опять поползла куда-то вниз.

– Не умея водить, выезжать на дорогу. Под грузовик можно влететь.

– С чего ты решил, что я влечу под грузовик? – она взяла мой член в рот, и фраза о грузовике оказалась не членораздельной, но понятной...

– Ну, это?

– Я что, на дуру похожа? – Вера оторвалась от занятия, обещавшего новые краски.

– Непохожа, – ответил я честно. – Совсем не похожа!

– А чего спрашиваешь?

– Да так. Если не секрет, что в договоре было?

– Не секрет. Квартира в центре, иномарка.

– Все?

– Все.

– Получила?

– Получила.

– За руль не боишься садиться?

– А чего бояться? – Верочка уселась на меня верхом.

– Ну... по договору все получила. Теперь можешь запросто помереть. Может, лучше не садиться за руль?

– Не сяду за руль, тогда кирпич на голову упадет, да? Ты странный. Что, теперь всего бояться? Нужное я получила, остальное сама добью.

– Смерти не боишься?

– Вот ты заладил. Не боюсь я ничего. Мне общага поперек горла встала. Надоело, тридцать лет одно и то же! Пусть один год, но поживу по-человечески. Чего мне бояться? – Верочка чуть-чуть приподнялась, поерзала, ох! насадила себя на мой член, тазобедренными суставами исполнила шаманскую пляску.

Я забыл обо всем, погрузился в безумие первобытного секса. Кончил с трудом. Кое-как встал. Без напоминаний направился в душ. Вернулся не в спальню, а на кухню. Сел на стул и тут же вскочил. Холодно-мерзко! Огляделся, ничего путного не обнаружил, хотя! поднял с пола футболку, подложил под задницу. Хорошо.

Через пять минут Верочка села напротив. Голой попой без проблем. Легко.

Надо же.

Я вспомнил услышанное и уточнил:

– Тридцать лет в общаге?

– Ну да, а что такого? Сначала с предками по гарнизонам. У меня папа – прапор. Потом четыре года в технаре, пять лет в тряпке, три года на Трехгорке*, сейчас на Зиле*. Надоело.

– В какой тряпке?

– В текстильном институте.

– Ты институт закончила?

– А что, непохоже?

Хм, Верочке на вид было не больше шестнадцати лет. Ну, ладно, взгляд взрослый, осмысленный. Максимум, на что тянула – двадцать, не больше. Но сама призналась только что – старуха тридцати лет. Во дела!

– Чего-то другого не хотела пожелать?

– Чего? Квартиры с машиной для счастья достаточно. Серега деньжат подкинет. Возьму в Лужниках контейнер в аренду, налажу швейный цех, прорвусь. А если не прорвусь – так тому и быть. Шанс один раз дается, второго не будет, надо цепляться. А если рассуждать, что будет, да стоит ли – ничего не выйдет. Так и просидишь всю жизнь на жопе ровно. Ну что, одеваемся?

– Одеваемся.

Мы встали, собрали разбросанные по полу одежды, вернули партикулярный вид, выпили чаю. Верочка спросила номер моего домашнего телефона. Я, с трудом вспомнив, продиктовал второй раз в жизни семизначную комбинацию цифр. Первый раз в общаге хвастался, рассказывал пацанам, как меня найти.

Никто не позвонил, ни разу.

Верочка надиктовала свой номер и тут же заняла двадцать тысяч на бензин. Пришлось выковыривать бумажки из карманов, пока она крутилась у зеркала. Вызвалась подвезти меня до дома и теперь примеривала актуальное снаряжение автолюбительницы – огромные солнцезащитные очки и топик с открытыми плечами. 

Прибыл домой озадаченным. Побродил, глянул на видеокассеты – пересмотрены. Что дальше? Возвращать в прокат, брать новые и таращиться на экран, завидуя гражданам заморских штатов, жизнь которых полна коллизий и аллюзий?

Надоело! Когда начнем работать?

Права Верочка. Если выпал шанс, надо вгрызаться.

Лучше того, что получил на данный момент – не будет. Отказываться от свалившегося на голову счастья – глупость.

Грохнула входная дверь. В квартиру ввалился упитый Жорик, прилип к стенке, отлип, отдышался, ткнул в мою сторону указательным пальцем:

– Молодец, Ромка. Сработаемся! Будет непросто. Будем пахать, как папа Карло. Но это того стоит. Восемь тыщ квадратов и вид на речку, уф, обмывать устали. Да, почти гектар...

Жорик побулькал нечленораздельно, оторвался от стены, побрел в свою комнату, бурча:

– У тебя покруче будет. Замутим поместье в Хартфордшире и домик в Ницце. Да! Главное, не ссать и не лениться. Завтра едем на Научный. Приступаем к работе. Сначала разберемся, что с мебелью, прикинем, как размещаться. И это... сотрудников набирать.

Неуверенно переставляя ноги, но четко выдерживая курс, Жорик переместился в свою комнату.