3 июля 1993г.
суббота
20-10

Покинул машину в тугой прострации, соображая, что Жорик не так прост, как кажется. Очень мутный тип. Надо продолжить расспросы. Вот только улучить бы момент, когда он ничем не занят.

Пока я приходил в себя, Жорик договорился с охранником о парковке, потом подтолкнул меня к серому зданию в пять этажей. С торца блестела медная вывеска «Трактиръ».

Мы прошли в мрачный зал. Девушке, стоявшей у гардероба Жорик назвал фамилию. Нас провели к небольшому столику у стенки. Устроившись на месте, я приступил к расспросам:

– Пожелания Верочки ты выполняешь?

– Да.

– Много их?

– Тебе знать не стоит.

К нам подошла официантка. Жорик широко улыбнулся и сразу обозначил предпочтения:

– Значит так, Ирочка. Два стейка из телятины, закусок каких-нибудь вкусненьких на свое усмотрение и пятьсот водки, самой дорогой.

Я вздохнул, вспомнив пьянку недельной давности. Тогда все начиналось так же, слово в слово. Сначала заказали пятьсот грамм самой вкусной водки, потом еще пятьсот и еще. Причем, последние пятьсот грамм оказались чистым керогазом.

Бр-рррр!

Меня озноб пробил от воспоминаний. Чинное сидение в окружении представителей творческой интеллигенции закончилось тотальной пьянкой, итог которой закономерен – полная амнезия и тяжкое похмелье.

Сценарий алкоголического вечера грозил повториться во всех неприятных подробностях. Собственно, все утро хотелось со страшной силой напиться, но аккуратно, без похмельных мучений наутро. Я огляделся.

В отличие от «Шер Ами» публика восседала степенная, важная: седовласые мужчины в костюмах-тройках, пергидрольные дородные тетки в черных деловых нарядах. Может, сегодняшний ужин ограничится обсуждением дел и комментариями к оным?

Принесли салаты в огромных тарелках, еле поместившихся на столе. Впрочем, порции были небольшие, слегка размазанные по центру блюд. Жорик разлил водку по рюмкам, глянул на меня:

– Ну-с...

– За что пьем?

– За респектабельность! Развод лохов окончен. Теперь работаем с кредитоспособным населением законными способами. Пора начинать честный бизнес. Ну, будем молодцами!

Жорик махом заглотил водку, отложил рюмку в сторону и важно, чинно полез во внутренний карман пиджака. Вынул бумажный листик и положил на стол передо мной. Я, чуть помедлив, принял водочки, выцепил огурчик вилкой, похрумкал, подытожил: «Хорошо!» И это что за цифры – 73.400 – передо мной?

– Стартовый капитал, – ответил Жорик. – Так, Рома. Халява кончилась, лохов ломать кончаем. Денег на раскрутку бизнеса достаточно.

Я пожал плечами. Спрашивать о прошедшем передумал, озаботился будущим:

– Что за бизнес?

– Не все ли равно? Подумать до понедельника время есть. Пока идей нет. Да ты расслабься. С такими деньгами контору замутить не проблема. Прорвемся. Понять бы куда...

Я не сомневался, что Жорик прорвется куда угодно. Я тут причем? И Верочка…

– Слушай, Жорик. А что с Верочкой?

– Тебя что интересует? Половая жизнь или социальная? С социальной у Веры все пучком. В квартиру завтра въедет. На следующей неделе тачку возьмет в салоне. Как обещано, иномарка. С половой жизнью буду разбираться, тут гораздо сложнее...

– А остальные?... Чича, Анатолий?...

– Чего грузишься? Тебя они никаким боком не касаются. Ты за себя беспокойся.

– Пора?

– Слушай, Рома. Мне кажется, ты как выпьешь водки, дураком становишься. Давай думать завтра будем. А сегодня  пьянка. Семьдесят штук баксов – это не воробей напукал.

Жорик плеснул водки мне и себе. Провозгласил тост:

– Есть кони, которые пашут на крестьянина за овес и хлев. Есть рысаки, которые скачут под жокеем за комбикорм и конюшню. И есть мустанги, которые пасутся где хотят…

Я не вслушивался в тост, уподоблявший меня и Жорика одичавшим американским коням. Залил водку внутрь, продолжил размышления дальше. Не терпелось узнать подробности Вериного житья-бытья, условия контракта и прочее. Детали ее жизни спроецировать бы на себя и прояснить детали.

– Ты сказал, что квартиру сибиряк покупал для Веры. Так?

– Ну, не совсем. Скорее вкладывался в недвигу. Но по ее просьбе.

– Как ты его заставил?

– Студент. Никто никого не заставлял. Она сама нашла керосинщика, сама раскрутила на квартиру. Я здесь ни при чем. Это ее личное дело, с кем спать и за что. Заказывать будешь?

– Чего?

– Того. Держи меню.

Я посмотрел на стол. Ничего сверх имевшегося заказывать не хотел. Помотал головой. Жорик вернул меню подошедшей официантке.

– Ирочка, пожалуйста, принесите пива. Что-то водка товарищу не пошла. И еще бы горячих закусок под пиво. Креветок отварных или острых крылышек, что там у вас? Дешманских гренок не надо!

Ирочка пожала плечами, а я отметил, что в каждом кабаке Жора имел знакомых Лорочек, Андрюшек, Ирочек и далее. Все официантки и официанты были рады Жориному визиту, а моему визиту… Стоп. Я продолжил утерянную было мысль.

– А если бы Вера не была там и не подписала контракт, что произошло бы?

– Ничего интересного. Жила б как раньше. Общага в Бирюлево, работа на Зиле и в женихах Ванька-слесарь да Колька-наладчик.

– Значит, ты имеешь отношение к ее знакомству с Серегой?

– Какое-то имею, но отдаленное. Мы в одном трамвае ехали. Она то ли на дискач спешила, то ли на злые поебушки. Я ей выход загородил. Пришлось Вере выйти на следующей остановке. Там она Серегу случайно лягнула на выходе. Тот на тротуаре стоял, тачку ловил. В общем, в лужу затолкала. Серега ноги замочил, но ругаться не стал. Добродушный мужик, нормальный. Заговорил с девчонкой без говна, типа осторожней надо быть. Слово за слово, петтинг перед еблей. Закрутили любовь. Вот квартиру подогнал. На следующей неделе «Фольксваген-гольф» подарит.

– А дальше? – спросил я, завидуя чужому счастью, которое сложилось так запросто из ничего.

– А дальше все. Ничего не будет дальше. – Жорик достал блокнотик, полистал, закрыл: – Девица хочет носить фирменные шмотки, иметь квартиру в центре Москвы и кататься на иномарке. Больше никаких условий. Серега на прошлой неделе в ЦУМ водил, нарядил как путанку. В квартиру сегодня въехала. А про умение водить машину ни слова не написано. Значит, «гольф», как обещано, пригонят в понедельник-вторник. А разбиваться никто не будет заставлять. Сама как-нибудь под самосвал заедет. Чего раскис? Тебя ее судьба не касается. Забудь. Вон пиво несут. Не скучай, а мне надо с парой человечков потрещать.

Жорик переместился за соседний столик. Там сидели два господина, одинаковых с лица – статных, важных, чиновной наружности, преклонных лет, где-то под шестьдесят. Я дождался перемены пустой рюмки на полную кружку, отхлебнул пива, ковырнул салат, задумался.

Внутри зрело желание поступить при случае наперекор Жорику и совершить что-нибудь свободолюбивое, дерзкое, отчаянное. Например, предупредить Верочку, чтоб она никогда не садилась за руль машины. С такими мыслями я позорно напился.