3 июля 1993г.
суббота
19-20

Я сидел перед телевизором, грыз «Сникерс», ни о чем не думал. Убивал время. Получалось плохо.

Интересные передачи ящик не транслировал. Видеопрокатные кассеты просмотрены, за новыми тащиться лень. Мысли в голове скакали блохами, ни на чем не останавливались. Фиксировали тему: «Митяй», «Вера», «семьдесят лет», «пользоваться квартирой неделю» и скакали дальше. Целостную картину происшедших событий составить не получалось. Чувствовал себя мерзко и ждал окончания субботы.

Настольные часы на журнальном столике имели желание, отличное от моего. Норовили застрять в субботе навек. Секундная стрелка как одноногий инвалид ковыляла по циферблату, задерживаясь поболтать-покурить у каждой цифры, у каждой точки.

Еще один такой круг и я готов зашвырнуть в часы тапком. Ну! Ну же! Ну!

Рука потянулась к тапку, замерла на полпути. Нет! Лень наклоняться…

Психика ни к черту!

А может, употребить алкоголь, довести нервную систему до паралича и начать заново?

В комнату ворвался сияющий Жорик:

– Чего надутый такой? Поехали в кабак, обмоем сделку. Нажремся в хлам и все дела!

Я облегченно распрямился.

– Поехали.

Хоть какое развлечение предложено.

Встал с кресла, нарядился и перед выходом из квартиры глянул в Жоркину комнату. Тот сидел на диване и размашистыми росчерками что-то вписывал в блокнотик. Заметив меня, Жорик оторвался от писанины и скомандовал: «Верочку вписываю, а ты спускайся и жди».

Я пожал плечами, вышел на улицу.

Дворик, пару недель назад казавшийся замызганным пятачком меж старых домов, превратился в зеленый уголок несуетной Москвы. По детской площадке, уютной и симпатичной, бродил розовощекий карапуз с совком в руке, за перемещениями которого со скамейки в углу двора следила старушка. В другом углу ковырялись в «жигуле» два автолюбителя, на которых прельстиво поглядывала мамаша с коляской. Три тинейджера прошли мимо, исчезли в арке, стуча футбольным мячом. Спокойная, размеренная жизнь текла рядом и была недоступна.

Последние дни я барахтался как кутенок в водовороте событий и не приблизился ни к тому, что было затаенным желанием, ни к тому, что было явной целью. Я ничего не получил – ни девушки, о которой мечтал, ни кучи денег.

– Ромка, ты натуральный жлоб, – встал рядом со мной Жорик, ковыряя в зубах спичкой: – Когда в метро последний раз катался?

– Две недели назад.

– В общаге когда последний раз был?

– Тогда же.

– Деньги когда в последний раз занимал?

– Не помню.

– Я помню. Полмесяца назад. Икру кабачковую на обед последний раз хомячил тогда же. Ты натуральный жлоб. Вернуть бы тебя назад в общагу, да нельзя. Время на эксперименты появится после того, как получишь все, что хотел. Тут отдельная процедура. Думаю, что решим.

Жорик запрыгнул в «Торус». Я последовал за ним.

Пока Жорик выруливал, я собирался с мыслями, чтобы приступить к детальным расспросам обо всех людях, встреченных сегодня, и обо всех событиях, приключившихся в последние две недели.

Я понимал, что за происходившим вокруг кроется чужая воля, не моя и не Жорика. Холодные пальцы с безупречным маникюром раскладывали пасьянс моей новой жизни, на которую я дал согласие. Беспристрастные глаза наблюдали за выпадавшими картами. Какая цель игры?

Взгляд уперся в зеленый блокнотик, куда Жорик пять минут назад вносил пометки. Блокнот лежал передо мной на торпеде. Я протянул руку и одернул, остановленный Жориком:

– Куда полез? Любопытной Варваре знаешь что оторвали?

Он перекинул блокнот на заднее сидение.

 – Если чего хочешь узнать, спрашивай меня. А ручонки к чужим вещам тянуть не надо. Спрашивай.

– Чего пишешь?

– Все, что вижу, и чуть-чуть про деревенских. Социалистический реализм называется.

– Каких деревенских?

– Потом узнаешь.

– Про меня тоже пишешь?

– Надо будет, напишу.

– А сейчас не надо?

– Много будешь знать – скоро состаришься. Все приехали.

Как приехали? Куда? Зачем?