3 июля 1993 года
суббота
14-20
Трудоустраивающиеся в солидный швейцарский офис девицы оказались провинциальными особами в нарядных белых блузках с рюшечками. Следы былой красоты в старости им не грозили, но звание лахудр – вполне. Девчули зыркали исподлобья, сопели. Раза в пять сек переводили насупленные взгляды с меня на Ефимыча и обратно. При этом взгляды светлели, когда в зону обзора попадал я, и темнели, когда там оказывался Ефимыч.
Мне было приятно. Я надувал щеки, изображая вдумчивого начальника, и придумывал чего бы умного сказать. Ни предоставлять работу, ни отказывать в оной Жорик меня не уполномочил. Однако, черт побери, хотелось почувствовать значимость, проявить добросердечие и предложить рабочие места. Девушки воспылали бы желанием отблагодарить. Впрочем, глянув на физиономию Дмитрия Ефимыча, я понял, что девицы проинструктированы кого следует благодарить.
Ефимыч похотливой слюной исходил. Круглыми желтыми глазами раздевал девчонок, лапал, мял и тискал девчачьи выпуклости. На мгновение мне поплохело. Я увидел Митяя. Увидел беспросветное мурло, испещренное вдоль и поперек единственной мыслью.
– Вакансий нет, – сорвалось с языка. Я убедительно кинул взгляд на «Брейтлинг», развел руки в стороны и встал у телефонного аппарата. Изобразил острую необходимость в срочной коммуникации с далеким собеседником.
На самом деле я боялся встретиться взглядом с Дмитрием Ефимычем. Боялся подтвердить внезапную догадку, что в этой комнате столкнулся с Митяем, невесть как вернувшимся оттуда.
Я терзал палец о скрипучий телефонный диск. В трубке хрустело и шипело, сквозь шумы, щелчки и трески пробивался полусигнал- полуписк, а Митяй, вернувшийся оттуда старикан, не уходил. Я спинным мозгом чувствовал, как он стоял, широко расставив ноги, и сверлил мою спину ненавидящим взглядом, отчаянно жалея, что не прихватил трехлинейку или маузер.
Я съеживался, сутулил плечи, покрывался потом, отекал, оплавлялся и превращался в человечишку, напуганного второй серией бесконечного сериала ужасов…
Хлоп. Закрылась дверь. Я обернулся и вздохнул. В комнате никого не было. Я смахнул испарину со лба. Осмотрелся еще раз. Никто, рогатый либо копытный, по углам не скрывался.
Прошел по комнатам. В такт размеренного вышагивания склонял на все лады имя-отчество Митяя Ефимыча и надеялся, что никогда больше не столкнусь с похотливым Дмитьфимычем. Развивать сложные мысли, например, каким образом неграмотный солдатик времен покорения Маньчжурии превратился в замдиректора научного института, не получалось. Я был напуган и ментально разобран.
Дребезг телефонного зуммера вернул в реальный мир. Поднял телефонную трубку и сказал: «Алло!»
– Кофина к телефону, – скомандовала трубка.
– Нет его, – ответил я.
– Когда будет?
– В шестнадцать ноль ноль.
– Я приеду.
На том конце провода клацнуло, последовали короткие гудки. Я положил трубку на место. Вздохнул.
Дело, порученное Жорой, выполнил безупречно.
Как было велено, назначил встречу на шестнадцать часов, ничего не перепутал, ничего не забыл. Я тоже становился деловым человеком, но гордиться собой желания не имел. Меня тревожил Дмитрий Ефимыч.