Мы расположились за столом и в ожидании закусок потрепались, вспоминая былое и думы. Между делом поднимали бокалы за встречу, за институт, за преподавателей и за науки. Вскоре принесли закуски. Посмеялись с набитыми ртами над двумя годами, проведенными вместе, пока Валерку не исключили за несданную дифференциальную математику.
– На всю жизнь запомню эти дифуры, – шлепнул ладошкой по столу Валера. – Препод, сука, всю жизнь поломал.
Я поддакнул и задумался над изломанной Валеркиной судьбой. Бедолагу лишили дерматиновой корочки с записью «Студент дневного отделения факультета электроники и автоматики Московского инженерно-физического института». Теперь мифистский выкидыш влачил жалкое существование. Прокатиться на автобусе по студенческому проездному не мог. Проникнуть на законных основаниях в первый корпус общежития и провести там ночь за росписью преферансной пули – тоже мимо. Даже посидеть под елкой в институтском дворике Валерка никакой возможности не имел. Незавидна и неказиста доля исключенного из МИФИ за неуспеваемость.
– Забей, Валера. Все наладится, – хлопнул я друга по плечу. – Лучше расскажи, чем занимаешься.
– Банковскими технологиями. Денежные потоки и все такое. В понедельник расскажу подробней.
– А что делать?
– Ничего особенного. Работа с платежами. Вернее, работать будут за тебя. Твоя задача – отслеживать цифры. Чистая математика. Ты же шаришь.
– В математике шарю, – согласился я.
– Выпьем за цифры.
– Выпьем.
Мы выпили. Со стуком опорожненных рюмок подкрался метрдотель. Сблизился с Валерой, согнулся пополам и что-то прошептал. Валера потряс головой и сказал, что с султаном разговаривать не готов. Метрдотель выпрямился, постоял в испуганной задумчивости, потом, не наклоняясь, уточнил полушепотом-полуголосом:
– И что султану передать?
– Передай, я сам зайду, как освобожусь. У меня переговоры.
Как только метрдотель удалился, я засыпал Валеру вопросами:
– К султану? В Турцию? А меня возьмешь? А че с ним? У тебя завязки? А я…
– Дурачок, успокойся. Султан – это чечен местный, имя такое, Шахсултан, – ухмыльнулся Валера и пояснил: – Он тут на пятом этаже зависает. Наливай.
Плеснувши водки по стаканам я, распираемый любопытством, поинтересовался:
– Какие дела с чеченом?
– Финансовые, – кратко ответил Валера и махом опрокинул внутрь сотку. Чуть поморщившись, продолжил:
– Схемы всякие. Лимон туда, арбуз сюда... У Султана в нужных местах пупсы натыканы. Он тут сидит и дергает за веревочки.
– Зачем веревочки дергать? – не понял я. Хмель препятствовал мыслительным процессам.
– Чтобы денег намыть. Он по лимону грина в месяц делает.
– Брокером работает? – ахнул я в изумлении.
– Брокеры – это мелочь подзалупная, – хмыкнул Валера. – Настоящие бабки крутятся не на биржах, а между Москвой и регионами. Кстати, ты случайно не из Свердловской области?
– Рядом, тоже с Урала. Но нет.
– Жалко. В Ебурге нужен пупс с выходом на облздрав.
– У мамы, кажется, двоюродная сестра врачом работает в Алапаевске. Может, она кого знает.
– Хорошо бы, но вряд ли. Слушай сюда. Султан сейчас с Минздравом схему крутит. Популярно объясняю для невежд.
Валера, как Чапай в кино, расставил на столе рюмки, фужеры и стаканы, начал манипулировать:
– Смотри! В Белом доме сидит пупс, который звонит Султану с сообщением, что готовится постановление о выделении Минздраву бюджетных средств. За этот звонок пупс получает денежку. Только за сообщение. Султан выходит на пупса из Минздрава, который готовит бумажку о распределении бюджетных средств по областям. Информация, куда чего и как пойдет, тут же скидывается Султану и тоже за магарыч. В Минздрав бабки поступают из Минфина по частям, не полностью и не вовремя. В Минфине тоже пупс сидит и докладывает Султану конкретные сроки и суммы, куда когда и сколько отправят. В общем, получается, что в областях ждут средства, которые должны быть перечислены, но когда, кому и сколько – понятия не имеют. Зато Султан в курсе. Вчера пошла информация, что через две недели в Ебург триста лимонов запузырят. Надо попилить.
– Как?
– Во вторник вылетаем в Кольцово, оттуда прямиком в облздрав на прием.
– Прямиком?
– А что такого? Всучим секретарше бутылку «Амаретты» и коробку «Моцарта» прямиком из Москвы. Дорвемся до начальника, пообещаем федеральную красоту для области и на карман котлету денег. Главное – озвучить цифры ихнего отката. Стандарт – десять процентов, но можно двигаться до двадцати, хотя такое бывает редко. Понимаешь, в Свердловском облздраве не знают, что приказ о переводе бабосов в их закрома готов. При этом намыть в легкую тридцать лямов – мечта любого чиновника на местах. Наша с тобой задача проста: подогреть пупса и заключить договор поставки на всю выделяемую сумму. Махнем договор, получим от облздрава выделенную сумму, купим технику и по цене в десять концов отправим в Свердловск. Туда же передадим наличными десять процентов комиссионных, чтобы не обижать. В математике ты разбираешься. У нас останется восемьдесят процентов от выделенного на область. Элементарно. Двести сорок лямов за ликер из ларька и конфетки.
– А если они не согласятся подписать с нами контракт?
– Будут сосать. Султан позвонит другим пупсам в пару мест, и средства Свердловского облздрава переправят в Брянский облобр. Денег никогда не хватает. Поэтому транзакцию можно отменить в любой момент. Мы работаем честно. Кто сотрудничает с нами – получает деньги. А кто отказывается – сосет…
– А больные?
– Какие больные?
– Ну, там, в Свердловской области, есть больные. Им государство деньги на лечение отправляет. А ты хочешь забрать.
– Ну и что? Не я, так кто-нибудь другой заберет. Деньги до больных в любом случае не дойдут. Ты чего напрягся? Так устроена страна. Тебе в Свердловской области не лечиться. Мне тоже. Нет проблем.
– У больных деньги отнимать?...
– Э-э. Да ты совсем дремучий. Никто ничего не отнимает. Это бизнес. Есть схема. Хочешь жить хорошо – живи по схеме. А кто не умеет жить по схеме, тот сосет. Ну. Расслабься.
Я расслабился. Перевел дыхание. Сосредоточился. В четыре глотка осушил пару рюмок и поплыл в туман, дальнейшее не запоминая.
Единственным проблеском сознания оказалась площадь Маяковского, куда привез Жорж. Белый «Мерседес» стоял под памятником пролетарскому поэту. Возле автомобиля скакал Валерка с голым торсом, махал над головой желтой рубашкой и во всю глотку орал: «Жизнь – говно! Жизнь – говно! Жизнь – говно!». Я бродил где-то рядом и поддакивал. По большому счету, Валерка был безусловно прав.