Глаза распахнулись. Я возлегал в оазисе с водоемом и пальмами по периметру. Два веселых бедуина заигрывали со стюардессками в синих паранджах с нашивкой «Аэрофлот». Ага! Рядом аэропорт. Точно. Я услышал шум турбин. Явственный, громкий, не прекращающийся.

Самолет!

Cпасен! Ура!

На меня ливнем хлынула радость избавления от морока. Я захлебнулся. Натурально захлебнулся. На меня кто-то лил воду.

Я закашлялся, задергался, вытаращил глаза и увидел ведро в руках бородатого мужика. Дядька в пятнистой униформе поливал меня водой. Я приподнялся на локтях. Сбоку тарахтел джипарь без крыши с камуфлированным водилой.

«Опять военные» – мелькнуло в голове.

Заметив мое шевеление, водила рявкнул, спрыгнул на песок, подбежал ко мне, пнул по ребрам. Я охнул, в момент оказался перевернутым на живот и упертым мордой в сыпучую, до чертиков обрыдшую массу.

Связали руки за спиной, отволокли к джипу и швырнули за заднюю скамейку. При ударе грохнулся головой и, кажется,  потерял сознание.

Глаза открылись, проморгались. Я зафиксировал коричневые и темно-багровые тучки над собой. До ушей донесся надсадный рев двигателя и обрывки фраз, произносимых, кажется, на французском. Речь была похожа на журчание струи в писсуаре.

«Кто такие?» – подумал я.

Ответ не нашелся. Шевелить мозгами не получалось. Я рассмотрел мятые борта машины, перевел взгляд на тучки и… пробкой от шампанского вылетел из джипа. Летел недолго. Секунду. Может меньше. Однако успел зафиксировать столб огня под машиной, вставшей на дыбы, камуфлированных мужиков, горохом вылетевших вслед за мной, и кучу гальки, на которую приземлился.

Я пропахал по гальке лицом, больно ударился и снова потерял сознание. Очухавшись, сообразил: опять стреляют, гады.

– Как сам, пацан? – поинтересовались рядом.

Я повернул голову на голос и увидел драного дядьку с автоматом в руке и биноклем на пузе. Дядька сидел верхом на огромном валуне, метрах в пятнадцати, и смотрел прямо на меня.

– Девка где? – продолжил интерес дядька.

– Какая?

– С тобой была.

– Не знаю.

– Как это не знаю? Вы вдвоем шли.

Я не стал отвечать. Было без разницы, куда подевалась Вера и что с ней стряслось.

– Лучше развяжи, а? – жалестно попросил я дядьку. Собственные связанные руки представляли больший интерес, чем пропавшая девица.

Дядька спрыгнул с валуна и подошел ко мне. Потрогал веревку на запястьях, оценивая качество связки, потом перевернул с живота на спину.

– Хорр-ро-шшо, – резюмировал дядька, ладошкой хлопнул по плечу: – Ладно, чудилка. Пока здесь полежи.

Подпрыгивающей походкой направился к валявшимся у джипа бойцам. Обшарил карманы каждого и всё, что находил, внимательно рассматривал. Со стороны был похож на ученую ворону. Любая блестящая безделушка – зажигалка, ручка, портсигар – приковывала его внимание. Он хмурился, шевелил губами, чмокал, переправлял находку в карманы шаровар. Найденные папироски и сигареты – ну, точно, ворона! – потрошил и развеивал по ветру. Окончив досмотр трофеев, дядька, звякая содержимым карманов, подошел ко мне.

Вздохнул тяжко: «Точно, пацан» и с размаху пнул меня сапогом. В глазах потемнело. Я простонал самое грязное ругательство, какое смог вспомнить, перевернулся на бок, на живот, опять на бок. В голове раздался щелчок. Изображение погасло. Звук исчез.

Внимание! Далее следует текст с ненормативной лексикой

Продолжение с нормативной лексикой здесь