Серая машина, оставляя клубы розовой пыли, мчалась к вагону. Пассажиры, визжа от радости, размахивая руками, бежали навстречу. Когда расстояние меж ними сократилось до полусотни метров, машина  резко встала... ее накрыло облако пыли, настигшее, наконец, источник.

Через пару секунд раздался жужжащий звук. Сквозь пыльную хмарь плавно опустился ствол орудия. Из дула выскочил и пропал оранжево-желтый снопик огня. Раздался грохот. Вагон, объятый пламенем и деформированный, приподнялся и рухнул.

Бежавшие к танку люди остановились. Переваривая происшедшее, они проследили, как вагон сползает с бархана вниз, и… оп-па!... помчались прочь кто-куда.

Далеко убежать не дали.

Пулеметная очередь, пущенная веером поверх голов, заставила попадать на песок. Я тоже упал.

Что потом?

Я осторожно приподнял голову, чтоб узнать с вершинки.

В танке звякнуло, лязгнуло, скрипнуло. Со скрежетом и стуком распахнулся люк на башне, наружу вылез чумазый дядька забавного вида. На голове сверкала пожарная каска. Мускулистый, лоснившийся от пота торс был обтянут куском серой материи, скрепленной бляхами на поясе и на плечах. Обувь обозначалась гибридом лаптей и сандалий сорок последнего размера. Танкист спрыгнул с танка и не спеша дошел до пассажиров, голосом поднял и знаками построил, разделив на две половины – мужскую и женскую. После этого из бронемашины выскочили еще два вооруженных автоматами молодца.

Один, повыше и пошире, показался мне начальником. На его сверкающей каске красовался пучок конских волос, а хламида, накинутая на мускулистые плечи, имела светло-желтый цвет, в отличие от линялых тряпок сослуживцев. В осанке, в гордом повороте головы и неспешной работе шейных мышц, в ленивых движениях сквозили командирские спокойствие и уверенность. Донельзя чумазый танкист, вылезший за командиром, однозначно показался механиком. Он и повел себя как механик. Потирая ветошью руки, обошел машину, попинал траки, палец сунул под топливные баки, потом подошел к своим и встал рядом.

Все трое были здоровые, мощные, надутые мышцами. Даже непонятно, каким образом смачные здоровяки умещались внутри боевой машины.

Командир, плотоядно улыбаясь, встал перед крайней в строю женщиной, дородной блондинкой. Выражение лица имел однозначное, ничего хорошего не сулившее. Блондинка скукожилась, пригорюнилась. Командир медленно провел ладонью по ее щеке, хлопнул по плечу и резким движением сверху вниз разорвал блузку. Блондинка отпрянула прочь, а он радостно заржал, схватил ее за шею и, притянув к себе, укусил за ухо. Блондинка взвизгнула, взбрыкнула и, сраженная ударом под дых, рухнула на песок. Танкист принялся со всей мочи пинать ее. Женщины ахнули. Строй мужиков поломало движение.

Пузатый дядька бросился на помощь к блондинке и рухнул, сраженный очередью из автомата. Стрелял вылезший первым – из автомата от пуза, эффектно, эффективно, почти как ковбой, если бы у ковбоев были автоматы. Песок вокруг рухнувшего покрылся бурыми пятнами. Люди, мгновение назад стоявшие строем, с криками-визгами бросились врассыпную.