#1-В пятницу вечером. Правка

'#11. Треды и сообщения : threads';

'Forum_ThreadController_actionUpdate_';

'#forum_thread_update';

В пятницу вечером. Правка

Активен

Почистить кэш тредов Экспресс-правка Разметка ред. Summernote ред. Quill ред. CKEditor ред. Trumbowyg ред. Imperavi ред. Jodit

Текст

Текст

2 июля 1993г. пятница 19-25
В пятницу вечером Жорик ворвался в квартиру, метнулся к тумбе, посчитал зеленые купюры, заключил:
&ndash; Тридцать семь. Не густо. Эх, намыть бы еще двадцатку. С полтишка подняться можно&hellip;
Я смотрел &laquo;Однажды в Америке&raquo; и на финансовые умозрения не отвлекался. Тыщей больше, тыщей меньше. Все одно &ndash; криминал, бессмысленный, бесперспективный, беспощадный.&nbsp; Дороги две &ndash; в тюрьму или на кладбище.
Жорик скользнул взглядом по экрану, взъерошил пятерней мою макушку:
&ndash; Сказки и глупости. В жизни все серьезней и проще, чем в Бронксе. Чего кислый? Обедал плохо? Сейчас отъешься. Пять минут на побриться-помыться, и чтоб сверкал, как яйца мартовского кота.
Я,&nbsp; удивленный переменой Жоркиного настроения, последовал в ванную, ополоснул лицо. Потом надел белую рубашку, с прошлого раза повязанный галстук, пиджак, смахнул пыль с туфлей и вышел на улицу, ожидая увидеть очередной ворованный автомобиль.
Нет, там стоял таксомотор &laquo;Волга&raquo;. Я занял заднее сиденье. Жорик взгромоздился на переднее и скомандовал таксисту: &laquo;К ресторану &laquo;Арбат&raquo;, как договаривались&raquo;.
&ndash; Что за повод? &ndash; спросил я Жорика.
&ndash; Проект &laquo;Офис под сдачу&raquo; окончен. С понедельника начнут искать, возможно с ментами и бандитами. Поэтому на проспекте Мира ближайшие полгода не светимся. Парнас получен, чутка не хватает. Прорвемся.&nbsp;
Тут же, без паузы, обратился к таксисту:
&ndash; Ты уши не грей. За дорогой следи!
Таксист вперил взгляд в дорожное полотно. Я уставился в окно.&nbsp;
Ничего не понятно. Парнас. Прорыв. Скучно...
Приехали.
Столик, заказанный Жориком, благоухал свежей скатертью и радовал сервировкой.
&ndash; А кто еще? &ndash; спросил я, пересчитав количество вилок. Двенадцать, многовато для двоих.
&ndash; Бухнем с реальным купцом и его бабой. Тоже офис хотели снять. Но кидать их на две штуки жалко. Там дела интересней. Их денег сто раз хватит выкупить все хозяйство Ефимыча с чердаками и подвалами. Где же они пропадают? Уже пора, &ndash; Жора огляделся, посмотрел на часы и отхлебнул нарзан из фужера.
&nbsp;
Через полчаса, расковыряв содержимое салатниц и уполовинив красную икру в вазочке, расстроенный Жорик констатировал:
&ndash; Продинамили, паразиты. Может, почуяли неладное? Ну, да ладно. За все уплачено. Хаваем за четверых!
&ndash; А что за мужик был? &ndash; поинтересовался я.
&ndash; Чего теперь говорить, если нет его? Только воздух сотрясать. Жуй и запоминай: рассуждать надо о том, что есть и что можно пощупать, а не о том, что обещало показаться, но пропало.
Делать нечего, чокнувшись рюмками за реальные дела в настоящем и будущем, набросились на полчаса пощипываемое. Поднесли горячее. Прекрасно!
Потребление снеди отвлекло от худых мыслей. Подобие суеты охватило: &laquo;Не пришли и не надо. Нам больше достанется!&raquo; Мне, например, полегчало. Одним криминальным проступком меньше.
Взгляд Жорика превратился в маслянистый ищущий:
&ndash; А где тут прайд из светских львиц? О, вижу цель.
Кривым боком встав, чуть не свалив всю посуду, Жорик направился к столу напротив, к девице, нервически курившей тонкую коричневую сигарету посредством мундштука.
Жорик уселся напротив, закинул ногу на ногу, закурил Марльборо, пустил струю дыма в сторону девушки и что-то произнес. Та плеснула&nbsp; минералкой в Жоркино лицо и отвернулась, стреляя глазами по залу, будто ища кого-то. Жора раскланялся, расшаркался, мол, миль пардон, обознался, бывает по пьяни, скюзэ ми плиз.
Утерев лицо салфеткой, прихватил пробегавшего мимо официанта за лацкан пиджака. Тот проследил взглядом за вложенной в нагрудный карман десятидолларовой купюрой и кивнул в сторону двух надменных девиц, восседавших в конце зала, беспредельно далеком, но в условиях видимости.
Жора, залитый минералкой, пьяный, но по-прежнему бодрый остолоп, пересек просторы ресторана, подрулил к девчонкам и завернул долгую тираду. Девицы улыбнулись, встали и под ручку с ним отправились в долгий поход&nbsp; к нашему столику.
&nbsp;
&ndash; Чего будем пить? &ndash; спросил Жора рыженькую, разместившуюся чуть ли не на его коленях.
&ndash; Начнем с шампанского, &ndash; объявила она деловито.
&ndash; Экселенс! Андрюша, есть дело, &ndash; обратился Жора к стоявшему рядом официанту. &ndash; Бутылку шампанского и поживей. Скоро отчаливаем.
Шампанское, а потом коньяк дело делали. Я чувствовал себя легко и непринужденно. С подружек слетели спесь и гонор. Они вовсю подхихикивали Жоркиным словоблудиям. Посиделки медленно, но верно превращались в поездку до нашей холостяцкой квартирки, а там...
Ни с того, ни с сего Жорик встрепенулся, перестал обжимать рыженькую, согнал с колен, обрел серьезный вид.
Через минуту я сообразил, что он прислушивается к разговору, имевшему место за соседним столиком. Там восседал пузатый дядька, бомжевато одетый, похоже, случайный гость. Шел к пивнушке, заплутал и свернул не туда, бывает. Его сотрапезниками были франты откутюр. Имели вид холеный, напомаженный, сверкали &laquo;Ролексами&raquo; и&nbsp; золотыми перстнями. Одежда парней была ладной и гладкой, как на американских банкирах в кино про сладкую жизнь.
Девчонки слюни пускали в их адрес. Эх, когда я стану таким щеголем?!
Еще через минуту я понял, чем соседский стол привлек Жоркино внимание. Бомжара распекал франтов, франты тупили глазки. Предмет распекания не слышался, да и не интересовал.
Меня пожирала глазами приведенная Жориком брюнетка, являвшая выпуклое воплощение похоти. Похоже, тайные мысли, мои и Регины, так звали девушку, казались одинаковыми: &laquo;обнажиться и &hellip;&raquo;
&ndash; Значит так, &ndash; оторвался от подслушиваний Жорик. &ndash; Ты, Рома, езжай с Регинкой в &laquo;Терем&raquo; и жди нас с Виолкой. Сейчас отзвоню, чтобы вас встретили и усадили. У меня дела! Езжайте.
Я сказал сам себе &laquo;Йес!&raquo; и с полноватой, а если судить по колыхающейся походке, натурально толстой Региной пошел в гардероб. Суетливый гардеробщик выудил из темных недр ярко-красный плащик и, накинув на пухлые плечики спутницы, глянул на меня. Вопросительно-выжидательно глянул, прохиндей. А денег было &ndash; кот наплакал. К походу в ресторан я не готовился, двести тысяч карманных рублей оставил в тумбочке. Вздохнул, выудил из кошелька посиневший от одиночества стольник и протянул гардеробщику на чай. Регина&nbsp; сопроводила мои действия внимательным взглядом, потом уточнила:
&ndash; А сколько у тебя денег?
&ndash; Двести тысяч есть дома.
&ndash; Не поеду я никуда.
&ndash; Почему?
&ndash; Подрастешь, узнаешь, &ndash; и, покачивая мячами бедер, вернулась в зал.
В лицо бросилась краска. Я почувствовал себя мерзко и гнусно.
Что делать, если я по-прежнему нищ, нищ и еще сто тысяч раз нищ, несмотря на двести тысяч в заначке? Можно только поскрипеть зубами: &laquo;Ладно, я еще всем покажу! Я вам такое устрою!&raquo;
Я вышел из стеклянного заведения под названием ресторан &laquo;Арбат&raquo;, добрался до троллейбусной остановки и на &laquo;букашке&raquo; поехал домой. О &laquo;Тереме&raquo; даже слышать не хотел.
Вернувшись, врубил видак, но не смотрел, а злился, кипел от злости, плавился. В голове зрели и лопались планы жестокой мести. Слезы и визги мерещились по углам комнаты, а Жорика все не было и не было.
Он появился через три часа, пьяный в дребадан, не способный связать пару слов. Издавая подвывания, икания и бурчания Жорик ринулся в туалет и долго, шумно, взахлеб избавлялся от содержимого желудка. Потом занял табурет на кухне, пялился в окно и раз в пять минут бегал к унитазу.
Разговаривать бесполезно.
Не дождавшись от Жорика признаков ментальной и телесной дезинтоксикации, я, разочарованный, злой, бурлящий и кипящий, пошел спать. По пути дал клятву &ndash; &laquo;Я вернусь!&raquo;